Абсолютная альтернатива - Илья Те

— У вас прекрасное чувство юмора, — холодно заметил я. — Добрым жестом было, вроде бы, мое воскрешение на Земле будущего. Теперь я знаю, что вы возродили меня, исходя из собственных интересов…

— Вы опять видите во мне монстра, — перебил Каин. — А разве вы, будучи Императором России, не используете того же дворянина Воейкова в качестве слуги?

— Если Воейков мне разонравиться как помощник, я не стану его убивать.

— А я разве грозил вам убийством? Всего лишь пугал наказанием, чтобы повысить эффективность.

— То есть вы не собирались убивать меня на самом деле?!

Каин досадливо поморщился, з. Затем вздохнул и уставился в пол.

— Вы ведь живы, — он снова поднял глаза. — И прошу, не опускайтесь до вульгарщины:, я не грозил вас убивать, а лишь стереть вашу матрицу. Разница тут существенная: стерев матрицу, я могу возродить ее в другом теле и в другое время. Это значит, что пока я жив, живы вы. Согласитесь, подобное нельзя назвать смертью.

Я замолчал, — мне просто нечего было возразить. Могущество Каина по-прежнему завораживало и пугало меня.

— Зачем вы явились сейчас? — спросил я, наконец, решив подводить беседу к ее итогу.

Каин внимательно смотрел на меня внимательно.

— Чтобы дать вам оценку, — ответил он. — Метод, который вы избрали для внесения изменений в историю, необычайно груб и радикален. Великая война к концу года закончилась бы сама, — без вмешательства с вашей или с моей стороны. Обычным для хронокорректоров является оказание воздействия, невидимого для жителей текущей эпохи. Невидимого, Ники, вы понимаете? Одновременное убийство лидеров двух главных стран центрального блока очень трудно приписать усилиям весьма слабой русской разведки. Местные жители, боюсь, могут заподозрить подвох.

Я снова усмехнулся — п. Получалось, Каин знает о моих новых возможностях. Что, собственно, и предполагалось. И я сСпросил напрямикя прямо:

— Значит, вам известна моя способность перемещаться между телами?

— Догадаться не трудно, — Каин тоакже не стал юлить. — Да, пПриборов, способных фиксировать перемещение матриц на таких больших расстояниях как отрезок между Берлином, Веной и Питером, у меня пока нет, н. Но сам характер убийства сомнений не вызывает. Сделано грубо, участие другого хронокорректора видно в каждой детали. Нас с вами здесь двое — прыжок во времени исключает наличие прочих гостей из будущего — ведь будущего с момента нашего перемещения сюда не существует. Дальнейший вывод элементарен. Если Вильгельма и Карла убил не я, то это сделали вы. Надеюсь, не станете возражать?.

— А еЕсть смысл?

— Ники, откуда у вас этот дар? — спросил Каин резко.

Несколько мгновений я сидел молча. Затем, не видя для себя ни причин таиться, ни возможности избежать внимания Каина, рассказал все от начала и до конца. Про убийство царской Семьи. Про ярость и сумасшествие Николая. Про ночные полеты над Европой. Про покушения. Скрывать свои новые способности было для меня невозможно, противостоять же могуществу Каина — не хватало знаний и сил.

Хронокорректор слушал внимательно, и только изредка кивал головой.

— Удивительно, — пробормотал он, наконец. — Способность перемещаться из тела в тело есть целиком искусственная способность. Высвобождение энергетической составляющей личности производится с помощью сложной аппаратуры. С таким случаем, как у вас, я столкнулся только однажды о чем … — он стрельнул в меня взглядом, — о чем сожалею до сих пор.…

Воцарилась короткая пауза — Каин споткнулся в своей речи, а я невольно пытался понять до конца, что он имеет в виду.

— Но допустим, как бы там ни было, — поспешно проговорил КаинКаинон, — Как бы там ни было, убийство Вильгельма и Карла — это ваша ошибка, Ники. Хронокорректоры не должны выдавать столь явно присутствие в прошлом каких-либо внешних, сверхъестественных сил. В этом заключается чистота воздействия. Антанта итак была обречена на победу, в. Вы просто слепец, если этого не увидели! В семнадцатом году достаточно посмотреть на любой из статистических показателей, чтобы понять: — страны англо-русско-французского альянса превышают центральные державы по всем военным и экономическим показателям. количеству дивизий, по объему военного производства, по оставшимся мобилизационным возможностям, по количеству топлива для танков, стали для снарядов, по запасам продовольствия и валюты. Единственное, что позволило Австро-Венгрии и Германии выстоять дополнительный год в прошлой версии Истории — это выход России из войны. А также, соответственно, сдача немцам без единого выстрела гигантской территории по подписанному большевиками Брестскому договору. Свежие ресурсы, прорыв блокады, переброска восточных дивизий на запад, да и просто моральный подъем после победы над русскими — все это позволило Германии продержаться до ноября 1918 года-го. Однако в нашей с вами версии реальности, после того, как революция уже не произошла, у немцев не осталось шанса выдержать даже до осени текущего года. Взрыв в Сан-Суси и выстрел во дворце Шёнбрунн — это чистой воды профессиональная ошибка!

— Какие у вас точные расчеты, — снова криво усмехнулся я. — Допустим, у Германии шанса не было. Зато шанс появился у миллионов немецких и русских солдат, — тех, кто должен был погибнуть во время «победоносного» наступления союзников. Вы думали о них? Семнадцатый год — не сорок первый, д. До блицкрига еще не додумались. Танков у русских нет. Самолетов слишком мало для ковровых бомбардировок. Ракетных установок еще не изобрели. Наступление семнадцатого года возможно и стало бы победоносным, но технически оно представляло бы собой то же, что и прочие операции Великой войны, а именно заваливание пулеметов трупами, чтобы смертоносную технику клинило от перегрева! Я прикончил тридцать человек, а спас — сотни тысяч. Вы считаете это плохим решением?

— Я слышу песни народника-бомбиста, — презрительно скривил губы Каин.

— Не надо сравнивать меня с террористамоми.

— А в чем отличия?!

Выругавшись, я оnтдернул на автомобильном стекле шторку. За окном простирался вид проснувшейся послевоенной столицы.

— В этом! — оОтветил я, показывая рукой на мелькавшиеющие мимо жилые дома. — Я говорю вам о мире, Каин. От террориста я отличаюсь тем, чем отличается полицейский снайпер от обычного убийцы. Для террориста важно само действие:, совершив убийство, он реализует себя или идею, с которой себя олицетворяет. Второй же ничего— не реализует, он просто выполняет свою работу, свой долг. Но главное отличие — в полученном результате. Совершая убийство, террорист нагнетает страх, пугает людей, делает значимыми свои требования или лозунги. Второй — не требует ничего. Но главное даже не это, суть заключается — в количестве зла!.

— Зла?! — адъютант мой блеснул зубами. — Вы бредите, Ники!.

— Количество зла есть мерило праведности! — воскликнул я в каком-то безумном порыве. — Разумный человек всегда действует логично, однако с точки зрения религии и даже морали мерилом «правильности» его действий является количество зла, которое он несет. Террорист и антитеррорист умышленно убивают людей для достижения своих целей. Однако между двумя убийствами простирается необъятная пропасть! Преступник убивает — чтобы убить. А полицейский снайпер — чтобы спасти от смерти других людей. Убив безумца Вильгельма и последнего Габсбурга, — прекрасного человека, — я спас сотни тысяч человеческих жизней. Не только русских, но и австрийских, немецких, французских, английскийх, венгерских, болгарских, бельгийских, чешских, арабских, турецких, итальянских и так далее., греческих, сербских, английских и американских, наконец! И пусть либералы кричат, что каждая жизнь бесценна, — я заявляю, что это ложь!. У человеческой жизни есть конкретная стоимость в единицах, и ее легко подсчитать. Жизнь каждого человека измеряется в жизнях других людей. Почему родители защищают своих детей и готовы умереть в критической ситуации за ребенка? Кроме любви ими движет древний инстинкт, заложенный природой на основе простой арифметики. Ребенок моложе и проживет дольше, следовательно, жизнь взрослого стоит меньше, чем жизнь дитя. Я уверен: совершенное мной — это справедливый размен! Жизнь кайзера — на жизнь немецких солдат. Жизнь Карла Габсбурга — на жизнь подданных Австро-Венгрии. С таким же успехом, возможно было убить самого Николая, но тогда, чтобы завершить войну пришлось бы умерщвлять еще и весь английский парламент и все правительство Франции, ведь союзники не сдались бы со смертью русского Государя. Демократии устойчивей в этом смысле — у них нет одной головы, голов много, о. дним убийством там И убийством монарха тут не решить ничего. Кроме того, народные массы Запада, имеющего конституциию и органы представительной власти, менее подвержены революционной идее, чем жители полуфеодальной России, измученной блокадой Германии и лоскутной Австрии, где центральная нация — австрийцы составляли меньшую часть населения. В общем, сС Англией и Францией такой фокус с убийством лидеров не прошел бы, а и. Избранный мною путь — кратчайший, чтобы закончить войну. Надеюсь вы не станете спорить, что достигнутый эффект удовлетворяет целям корректировки?