Властитель темных небес (ЛП) - Синклер Шериз

Пока они с матерью болтали с соседями, раздался смех Гарольда. Деловые партнеры более молодого возраста расположились за едой, споря о налогах на прирост капитала. Подговорив оркестр на более живой репертуар, подростки танцевали. За соседним столиком несколько женщин обсуждали вопросы ухода за детьми. Вечеринка была в разгаре и шла полным ходом.

И она скучала по Ксавье, испытывая тянущую боль, которая усиливалась с каждой минутой.

На самом деле она была готова поклясться, что слышала его голос. У тебя хорошее воображение, Эбби. Но… она наклонила голову, прислушиваясь. Этот смех точно принадлежал ему, глубокий и звонкий, доносившийся из дома. Неужели мама все-таки пригласила его?

Он пришел, чтобы побыть с ней? Всплеск радости, который она испытала, был почти пугающим. Улыбаясь, Эбби направилась к двери во внутренний дворик.

Из дома вышла Джанаэ. Ее темно-красное платье плотно облегало фигуру и подчеркивало полную грудь, которой у нее не было несколько лет назад.

Когда Ксавье вышел вслед за ней, Джанаэ повернулась и прижалась к нему.

У Эбби перехватило дыхание.

Он что-то сказал ей, и Джанаэ посмотрела на него с той же томительной улыбкой, с которой она покоряла мужчину за мужчиной. Он рассмеялся и пошел вместе с ней через патио.

Он даже не заметил Эбби. Попросту не искал ее.

Эбби не могла пошевелиться. Боль была слишком сильной, буквально выплескиваясь из нее, и каждый удар ее искалеченного сердца делал лишь хуже. Ксавье пришел сюда не за ней. Джанаэ забрала его, как и всех остальных мужчин, которые нравились Эбби.

Хуже того, им было настолько хорошо вместе, что Эбби стало ясно: Ксавье встречался с ней. И трахал меня. Она стойко сдерживала слезы, пока Джанаэ не перевела на нее взгляд, и в ее глазах появилось злорадство.

Знакомая ледяная броня заскользила по коже Эбби, оседая на ней плотным панцирем, будто никогда и не исчезала. Словно она не позволяла себе слабость оставить себя открытой для ранения. Но было слишком поздно. Боль уже засела глубоко в груди и билась изнутри о барьер, который она вновь возвела между своим сердцем и внешним миром.

Они никогда — никогда — не узнают, как сильно ранили ее. Эбби сделала вдох и заставила себя разжать стиснутые пальцы.

Джанаэ потянулась поцеловать Ксавье в губы, а затем вместе с ним подошла к родителям. Ее мать с шокированным выражением лица посмотрела на Эбби.

Меня сейчас стошнит.

Пока Гарольд пожимал руку Ксавье, Джанаэ подошла к Эбби.

— Ты видела мою усладу для глаз? — смех Джанаэ был настолько громким и фальшивым, что несколько человек повернулись в их сторону.

— Несомненно. — Оскорбление за оскорблением поднимались на поверхность ее сознания, но она с силой подавляла их внутри себя. Не начинай драку. Будь хладнокровной. Оставайся в броне. Эбби сделала шаг назад.

Джанаэ схватила ее за руку.

— Ты собираешься сбежать? И спрятаться?

— Мне неинтересно с тобой разговаривать, — Эбби попыталась выдернуть свою руку.

— О, неужели толстая ботанка обиделась? Ты действительно думала, что можешь его заинтересовать? — еще один смешок. — Натан — да, твой очень милый Натан — сказал мне, что привычки Ксавье общеизвестны. Он держит при себе всегда несколько женщин: умную — для бизнеса. Великолепную — для свиданий. И рабыню — для траха… О, да это ты.

Натан? Джанаэ занималась сексом и с Натаном? Но этот удар не произвел должного эффекта под лавиной настоящей боли.

Диксон предупреждал ее, что Ксавье не будет серьезным. Она не послушала. Она лгала себе. Была идиоткой. Но видеть его именно с Джанаэ было невыносимо.

Она отдернула руку, и длинные ногти ее сводной сестры оставили глубокие царапины. Повернувшись, она наткнулась на что-то неподвижное. Твердое. Ксавье.

Пытаясь осмыслить услышанное, Ксавье поймал свою маленькую подопечную, когда она споткнулась.

Когда Эбби подняла на него глаза, ее и так от природы бледная кожа стала белой, как снег, а серые глаза застыли. Она сделала шаг назад, отпихивая его руку от себя.

— Не надо. Не трогай. Меня, — в ее ровном голосе не было ни эмоций, ни тепла. Она и раньше отстранялась от него, но никогда в такой категоричной манере.

— Эбби, — позвал он ее. — Это не…

— Красный, Ксавье. Красный, красный, красный, — холодная маска на ее лице не менялась, пока она использовала стоп-слово, которое завершало сцену.

Эбби повернулась и побежала, и он почти слышал, как трескается лед.

— Эбби!

Джанаэ схватила Ксавье за руку, удерживая его на месте.

— Ты со мной, помнишь? — ее улыбка стала шире.

Ксавье опустил взгляд на нее, видя мстительное удовлетворение в ее глазах.

— Ты ее сводная сестра? И ты все это подстроила, чтобы навредить Эбби. С ее мягким сердцем, я сомневаюсь, что она когда-либо делала тебе что-то плохое.

Лицо Джанаэ исказилось.

— Ты не…

— Нет, не знаю. Но я могу распознать эгоцентричную женщину, которая причиняет боль всем вокруг, — он убрал ее руку, словно вытаскивая слизняка из ботинка, прошел через дом и вышел через парадную дверь.

— Чем могу помочь, сэр? — к нему поспешил камердинер.

— Эбби. Она…

Человек в форме указал на красные задние фары, удаляющиеся на скорости от дома. Должно быть, она припарковалась возле входа, а не на стоянке.

Джанаэ подставила его как козла отпущения, просто чтобы вцепиться когтями в Эбби. И он на это купился. Внутри него кипела ярость, но чувство вины и беспокойство пересиливали ее.

Он нажал быстрый набор на своем телефоне и позвонил ей. Не отвечает. Он оставил голосовое сообщение, а затем еще одно на ее домашнем телефоне.

— Мне очень жаль, Эбби. Нам нужно поговорить. Позвони мне.

Хотя он прекрасно знал, что она не вернется в его дом, Ксавье все равно направился туда. В надежде. Он должен был удостовериться. Да, ее одежда все еще была в шкафу.

Как он мог так фатально облажаться?

Ее не оказалось в ее дуплексе. Когда он уставился на пустые окна, его челюсть сжалась так сильно, что зубы заскрежетали. Где она была? За рулем? Ей больно? Возможно, она плачет. Она может быть неосторожна. Может попасть в аварию.

Он обзвонил отделения скорой помощи. Все. Позвонил и попросил друга проверить полицейские отчеты.

Ничего.

Что, черт возьми, он натворил? Вчера вечером она сказала, что любит его. И будто в ответ, он отправился с ее сводной сестрой на вечеринку ее родителей.

Ксавье набрал еще один номер. Саймон сказал, что Эбби не звонила им.

Ее не было и в офисе университета.

Затем Ксавье поехал в «Темные небеса», чтобы в досье найти номер телефона Линдси. Но Эбби не звонила ей. Ее там не было.

Как он мог заставить ее поверить, что хочет быть с ней? Только с ней.

А что насчет ее родителей? В списке был указан номер Гарольда Эджертона. Он набрал его. Грейс наградила его несколько эпитетами, самым приятным из которых был «гнусный мерзавец», но, в конце концов, призналась, что Эбби нет в родительском доме.

Он вернулся в Милл-Вэлли. Припарковался у дороги и уставился на пустое парковочное место и черные окна. Она не вернулась к себе домой.

Ксавье откинул голову назад. И, наконец, дал волю своему гневу…

Чертов сукин сын. Если — когда — найдет ее, он собирается сделать ее задницу розово-красной, после того как он, блять, будет извиняться гребаную вечность. Он был чертовски доверчивым идиотом. Джанаэ пожалеет о том, что причинила боль Эбби, да, определенно пожалеет об этом, но в реальности именно он причинил вред любимой женщине.

Ксавье провел руками по лицу и сделал вдох. Вернул контроль над собой.

Он прикрепил сообщение к ее двери и оставил еще несколько на все голосовые почты, которые у нее были.

«Эбби, мне жаль. Я люблю тебя. Позвони мне».

Когда он сдался и вернулся домой, в доме оказалось слишком тихо. Не было Эбби — не было и тепла. За одну ночь его мир опустел.

Он вырвал ее сердце и растоптал — вот что она должна была чувствовать. Осознание того, что он причинил ей такую сильную боль — даже если и не собирался этого делать, — пронзило его зазубренным лезвием, оставив после себя агонию.