Ганнибал: один против Рима - Гарольд Лэмб

Молодой нумидиец предупредил Лелия, что карфагенский флот вышел в море на его поиски. И римские рейдеры тут же ушли к Сицилии.

Сципион взял многое из добычи, которую они привезли, но мысль о море быстро померкла. Карфаген, встревоженный рейдом Лелия, собрал все свои силы для отпора. На мысах вдоль Африканского побережья были учреждены сторожевые посты и сигнальные маяки. В городе была возведена крепостная стена, произведен набор в армию и сбор денег, одновременно лихорадочно заработали верфи на внутренних гаванях.

Результаты не заставили себя ждать. Флот, который проглядел Лелий, снова вышел в море, с ящиками сокровищ, с подкреплением в 6000 человек, с 800 нумидийцами, их лошадьми и 7 слонами. Он ускользнул от римских сторожевых кораблей, как и флот Магона, и пришел в Геную с приказом для Магона встать во главе лигурийцев и галлов и попытаться соединиться с Ганнибалом. Чтобы оказать помощь самому Ганнибалу, конвой в 100 судов, без сопровождения, но с людьми, грузом зерна и серебра направился прямо к Локрам в Бруттий. Непредвиденное обстоятельство расстроило эти планы. Шторм разбросал конвой, а 20 транспортных судов были потоплены римскими галерами. Некоторые из уцелевших кораблей благополучно вернулись в Карфаген, но ни одно судно не добралось до побережья, на котором находился Ганнибал.

Стало очевидно, что наполовину расформированный римский флот бездействовал: бдительные когда-то, в дни Отацилия, корабли больше не бороздили морские просторы. С растущей тревогой Сципион услышал, что Ганнибал покинул свои сухопутные рубежи и двинулся к Локрам.

На первые подвернувшиеся галеры Сципион погрузил все имевшиеся под рукой силы, с лестницами и механизмами, и направился к Локрам. Они находились на небольшом расстоянии от побережья Сицилии, но за пределами зоны его власти. Сципион игнорировал это обстоятельство в пылу нетерпения опередить каннского кудесника. Несмотря на спешку, он позаботился о том, чтобы захватить с собой корабли и технику.

Локры были более крупным из двух портов, оставшихся у Ганнибала в Бруттии. Небольшой римский отряд, как всегда, с помощью хитрости уже вошел в него: группе ремесленников из Локр было разрешено возвратиться из сицилийского плена домой на том условии, что они впустят римский отряд за городскую стену. Город был расположен между двумя холмами, защищенными крепостями, и римский отряд проник только в южную цитадель. Здесь командовал некий Племиний, один из военачальников Сципиона. Карфагенский гарнизон был вытеснен на противоположный холм.

Ганнибал, стремительно приближающийся с севера, передал своему гарнизону приказ выступить в ту ночь, когда он подойдет, чтобы атаковать занятую римлянами цитадель. Горожане, которые считали римских воинов освободителями, набрали в рот воды и укрылись в своих домах.

В этот день галера Сципиона вошла в гавань, и его когорты заполнили улицы между холмами. Его разведчики вышли на северную дорогу и увидели приближающихся конников Карфагенянина. Вечером передовой отряд Ганнибала подошел к городской стене. Когорты Сципиона спешно вышли за ворота, чтобы образовать боевой строй. Когда прибыл Ганнибал, он обнаружил в гавани неприятельский флот и сильную армию в городе. Его отряды не захватили с собой ни штурмовых лестниц, ни катапульт. Забрав свой гарнизон из цитадели, Ганнибал ушел.

Это бескровное столкновение вооруженных сил было почти случайностью. Вероятнее всего, Ганнибал только потом узнал о присутствии Сципиона. Тем не менее это вселило бодрость в легионеров Сципиона, которые встретились с непобедимым карфагенянином и увидели его отступление.

Локры возымели такие последствия, которые едва не испортили Сципиону все дело. Его легат, Племиний, проявил себя отъявленным зверем, когда был поставлен командовать захваченным портом. В своем садистском разгуле он казнил лидеров Локр, которые сотрудничали с карфагенянами, отправлял молодых женщин в публичные дома, вывез сокровища из городского храма и, наконец, наказал плетьми двух трибунов римской армии. Жители Локр, пожалевшие о смене хозяев, отправили своих посланцев с жалобой в Рим.

Сципион мог быть жестоким в достижении своей цели: так, он приговорил вожаков мятежа в Испании к публичным пыткам, и его легионеры бряцали мечами в знак одобрения, однако он не был так свиреп, как Марцелл. По причинам, ведомым только ему одному, Сципион поддержал Племиния. Сенат расследовал и этот случай, и поступок Сципиона. Порка трибунов, обладающих неприкосновенностью согласно римским законам, была оскорблением, а осквернение храма было оскорблением богов. Более того, римский консул в Сицилии снова подвергал опасности свою жизнь за пределами зоны его законной власти. К этим соображениям сенат присовокупил секретное донесение квестора Катона о поведении Сципиона в Сиракузах. Донесение обвиняло консула в поведении, противоречащем интересам Рима.

Сципион, похоже, расслабился вечером, ведя беседы с греками за чашей вина. Военачальник, он расхаживал повсюду в сандалиях и легком греческом хитоне и посещал спортивные игры в гимнастическом зале. По иронии судьбы новые дебаты по поводу Сципиона закончились отправкой представителей сената для расследования в Сицилию, с полномочиями сместить его. Сципион подготовился к приему проверяющих, устроив генеральную репетицию вторжения. У берега сенаторы держали галеры, готовые к бою. В гавани несколько сот конфискованных транспортов стояли на мертвом якоре. В арсеналах находились горы зерна и оружия. У причалов ждали наготове баллисты и катапульты, в основном захваченные в Сиракузах. Самое главное, на плацу маршировали туда-сюда новые легионы, слаженные как машины.

У сенаторов было достаточно опыта, чтобы оценить высокий уровень, когда он имел место. Довольные появлением этой новой армии, которая почти ничего не стоила казне, они вернулись в Рим, чтобы превозносить Публия Корнелия Сципиона как достойного сына своего отца, храброго воина, приверженца древних традиций.

Это было началом благоволения к Сципиону со стороны сената, и после этого Сципион стал пользоваться его полнейшей поддержкой. Вслед за пышным парадом вторжения Сципион потребовал, чтобы началось настоящее вторжение. Когда его воины сели на корабли, его постиг сокрушительный удар, который он скрыл. От Сифакса прибыли посланцы и сообщили, что вождь нумидийцев считает, что должен быть предан Карфагену. Личное письмо предостерегало Сципиона от ведения кампании, в которой Сифакс будет выступать его противником. «Не высаживайся в Африке».

Сципион не стал обнародовать это предупреждение. Чтобы объяснить появление нумидийцев в расположении своего лагеря, он сказал, что их царь, Масинисса, просил его поторопиться. Потом Сципион отдал всем приказ подниматься на корабли.