Храм Фортуны II - Эндрю Ходжер

Но сейчас все должно быть по-другому, сейчас возле Тевтобургского леса встретятся два равных противника и все решит гений полководцев и храбрость их солдат. Ну, и конечно, численность армий.

В храбрости своих людей Херман не сомневался, а что до численности, то тут германцы в два с половиной раза превосходили противника. Весьма солидное преимущество.

Место предстоящего боя верховный вождь Союза племен выбирал очень старательно и, наконец, нашел подходящее.

Это была клинообразная долина между чередой невысоких, но с крутыми склонами холмов и густым лесом. Ни холмы, ни деревья не позволили бы римлянам развернуть боевой строй, а именно это и требовалось Херману. Лобового удара легионов он страшился больше всего, так как знал — ни одна армия в мире не смогла бы его выдержать.

Силы германцев разместились в узком конце долины; за спиной их тоже был дубовый лес, а слева, чуть в отдалении — неширокая, но бурная и глубокая река.

Идеальная позиция для предпочитающих нападать из засады варваров, но губительная для привыкших к простору римлян. Куда ни поверни — везде естественные препятствия. Сам Ганнибал не нашел бы лучшего места. Херман имел все основания быть довольным собой.

Все свое войско вождь поделил на три части. В первую были включены отряды хаттов под командой Ульфганга, горевшего желанием отомстить за свой недавний позор, и ополчения более мелких племен.

Вторую возглавлял сам Херман, и состояла она преимущественно из его соплеменников-херусков, самых многочисленных из германцев. Это была основная ударная сила.

И, наконец, в третью вошли дружины воинственных хауков, старых, опытных бойцов. Они должны были нанести завершающий, смертельный удар по армии Германика.

План Хермана был такой: первая колонна атакует передовые части римлян и завяжет бой. Затем, в определенный момент, сделает вид, что отступает и заманит торжествующего победу противника в такое место, где тот не сможет сформировать строй.

Тогда на врага обрушится второй отряд — из засады, с фланга, из густого леса. Он должен будет смять боевые порядки римлян и отбросить их к холмам.

А оттуда, в решающий момент, нанесет разящий удар третья часть германского войска, глубоко вклинившись в ряды противника; в то же время и первая колонна снова пойдет в атаку, в лоб.

А когда зажатые в клещи римляне в панике побегут, бросая оружие, немногочисленная, но маневренная и подвижная германская конница довершит разгром.

И тогда позорное поражение Квинтилия Вара покажется гордым квиритам невинной потасовкой по сравнению с тем, что они испытают под натиском храбрых воинов Союза племен.

Херман — как и Германик — на сей раз не хотел упустить ни единой мелочи, могущей повлиять на исход предстоящей битвы. Слишком высока была ставка, слишком много он поставил на кон.

С утра и до ночи верховный вождь на своем гнедом коне, в полном вооружении, дабы поднять боевой дух воинов, объезжал свою армию, лично следил за тем, как отряды занимают предназначенные для них места, советовал командирам, как правильно вести себя в бою.

Его выслушивали и подчинялись. Германцы умеют держать слово, раз пообещали — значит, потерпят. Но уж потом, после победы над римлянами, они опять станут самым свободным народом на земле.

Херман со своей свитой из самых храбрых юношей древних родов подскакал к расположению первой колонны, где вождь хаттов Ульфганг, потея с непривычки, обучал своих воинов боевому строю. Бородатые германцы хмурились, но послушно выполняли все указания начальника. Чего не сделаешь ради такой нужной победы.

— Как дела, брат? — спросил Херман, сдерживая коня. — Все в порядке? Вы готовы?

— Готовы, — вздохнул хатт. — Почти готовы. Еще день-два и мои рубаки освоят эту премудрость. И тогда уж римлянам не поздоровится, клянусь Манном!

— Отлично, — улыбнулся Херман. — Задачу свою помните?

— Еще бы. Ты столько раз нам ее повторял.

— Не сердись, брат, — снова улыбнулся Херман. — Так надо. Ничего, у врага тоже не грех поучиться. И будет справедливо, если ученики превзойдут учителей.

— Это правильно, — вздохнул Ульфганг, сдвигая шлем на затылок и вытирая ладонью вспотевший лоб.

— Ну, удачи, — кивнул ему верховный вождь и тронул пятками коня. — После боя приглашаю на пир в моем шатре.

Затем он поскакал к своим, херускам, обучением которых руководили Сигифрид и Зигмирт.

— Привет вам, братья! — крикнул Херман. — Готовы ли наши воины? Как у них настроение?

— Готовы, — ответил Сигифрид. — И настроение боевое. Они ждут серьезного дела, это ведь не то, что тайком переплывать Рен и нападать на жалкие деревушки.

Его самолюбие все еще страдало после того, как римляне отделали его во время последнего грабительского налета на левый берег, и Сигифрид жаждал мести и крови.

— А ты, Зигмирт? — обратился верховный вождь к другому военачальнику. — Как твои копейщики? Поняли свою задачу?

— Поняли, — кивнул Зигмирт, щуря свой единственный глаз. — Не волнуйся, брат, все сделаем как надо. Ни один проклятый римлянин не уйдет, уж это я тебе обещаю.

— Отлично, — улыбнулся Херман. — Смотрите же, я сам поведу вас в бой, так что не посрамите своего верховного вождя. Ну, готовьтесь. Уже скоро пробьет час возмездия. Удачи, друзья!

В районе за холмами, где дислоцировался третий отряд, Херман отыскал Зигштоса, предводителя хауков.

— Как дела? — задал он традиционный вопрос. — Надеюсь, твои воины готовы к сражению?

— Хоть сейчас пойдут, — с гордостью ответил Зигштос. — Они, правда, немного поворчали, когда узнали, что предстоит подчиняться дисциплине, но потом поняли, что иначе римлян не одолеть.

Это все старые, закаленные бойцы, ветераны, не в одной переделке побывали. Можешь смело на них рассчитывать.

— Спасибо им и тебе, — с довольным видом ответил Херман. — Ждите, скоро наступит ваш черед. И я верю, что вы сомнете этих наглых римлян одним ударом.

— Не беспокойся, брат, — повторил Зигштос. — Нас учить не нужно — дело свое знаем неплохо.

В заключение Херман проинспектировал конницу. В ней было всего две тысячи воинов, но большего и не требовалось — ведь им предстояло всего лишь догонять и рубить длинными острыми мечами бегущих легионеров, обезумевших от страха и впавших в панику.

Начальник кавалерии — маленький, но с очень широкими плечами херуск Ниэлс, в железном шлеме с устрашающими турьими рогами на нем — с улыбкой указал верховному вождю на своих воинов, уверенно сидевших в седлах и крепко сжимавших копья и мечи.

— Полюбуйся, брат, — сказал он гордо. — Экие молодцы! Они будут гнать врага до самого моря и не остановятся, пока не перебьют всех. За нас можешь не переживать.