Магистр - Дэвид Коу

Он покосился на Таммен, стоящую рядом, но по ее лицу мало что можно было понять. Она тоже следила за тем, как Сартол к ним приближается, и, хотя казалось, что она дрожит, ее лицо оставалось бесстрастным. Хенрик, напротив, выглядел напуганным: его темные глаза расширились, а лицо казалось бледным в сиянии церилла и свете, исходящем от духа. На мгновение он взглянул на Нодина, словно бы сообщая в последний раз, что их идея была неудачной. Затем они оба снова вперили взгляды в приближающегося призрака.

Она снова была ребенком, ожоги на шее сильно пульсировали, лицо было перепачкано слезами, потом и сажей, а образ родителей и сестер, горящих, как дрова в печке, навсегда запечатлелся в ее памяти. Она чувствовала запах того пожара. Горели люди, деревья, ее собственные волосы. Казалось, горело все. Кто-то выносил ее из огня и при этом бежал так быстро, что она подпрыгивала в его руках. Она знала, что это мужчина, но пока еще не знала, кто он.

Неожиданно они остановились, несмотря на магов и птиц, которые их преследовали. Ибо перед ними стояли еще двое магов — один из них тощий и лысеющий, а другой — темноволосый и могучего телосложения, как герой одной из драм Цеарбхолла. И, как подобает герою, этот маг сделал то, на что был неспособен или чего не желал сделать другой. Выставив вперед посох и вызвав из камня в его повершии ярко-желтый огонь, он поразил людей, уничтоживших город и убивших ее родителей.

Снова и снова эта картина всплывала у нее перед глазами: то, как огонь разделился и, повалив нападающих на землю, сжег их. Она слышала крики других горожан и видела, как они собираются вокруг него, обступают со всех сторон, чтобы поблагодарить за то, что он спас их и отомстил за тех, кого они так любили.

Ей являлись все эти образы тысячу раз в кошмарах, после которых она просыпалась в поту, тяжело дыша. Но никогда они не приходили к ней с такой ясностью и такой исчерпывающей полнотой. Потому что никогда за все годы, прошедшие с той ужасной ночи, она больше не видела этого человека, этого героя, этого темноволосого мага.

Не видела до сегодняшней ночи. Он мерцал мягким желтым светом, словно сам был магическим огнем. А птица на его плече не была большой совой, которую она помнила со времен Вотерсбанда. Но она узнала бы его лицо где угодно. Это был человек, который спас ее жизнь.

Она сохранила полнейшую неподвижность, когда он приблизился, боясь, что если она хотя бы выдохнет, то не выдержит и расплачется. Часто она мечтала снова увидеть своих родителей. И почти так же сильно она хотела увидеть Сартола.

— Приветствую вас! — сказал дух Сартола; руки его были все еще распростерты. Большой ястреб на его плече холодно оглядел Таммен и ее спутников. — Мы с птицей вас ждали.

Хенрик и Нодин переглянулись.

— Ждали? — спросил Нодин.

— Конечно. После вашего неудачного разговора с Передуром я предположил, что вы придете ко мне.

Таммен улыбнулась, хотя сердце ее бешено колотилось в груди, а руки дрожали.

— Тогда вы знаете, почему мы пришли, — сказала она с трепетом в голосе.

— Да, знаю. Должен сказать, что, по-моему, напрасно вы обратились к Передуру. Человек с его характером никогда бы не поддержал такое Движение, как ваше. Он никогда бы не смог быть столь храбрым, столь мужественным.

Она едва верила в то, что слышала.

— Вы знаете о нашем Движении? — спросил Нодин. — Как такое возможно? Передур ничего о нем не знал.

— Те из нас, которые предпочли наблюдать за миром живых, кое-что знают о них. Мне известно о вашем Движении уже некоторое время. Вы заслуживаете похвалы за то, что сделали; думаю, что для народа Тобин-Сера вы являетесь весьма ценной альтернативой Ордену и Лиге.

— Очень своевременное замечание, — тихо сказал Хенрик.

Улыбка на лице призрака стала еще шире.

— А, так ты мне не веришь?!

— Я просто нахожу это странным, — ответил Хенрик. — Передур понятия не имел о нашем Движении, а вы тем не менее заявляете, что не только знаете о нас, но и восхищаетесь нашей работой.

— В этом нет ничего странного, — сказал Сартол. — Я жаждал альтернативы Ордену во время всего моего служения стране, но возможность все не представлялась. А что до Передура, — добавил дух, пожав плечами, — даже при жизни Первый не был склонен широко мыслить.

— Из-за этого вы его и убили?

— Хенрик! — оборвала его Таммен, поворачиваясь к нему.

Улыбка Сартола исчезла, и, казалось, огонь в его светящихся глазах сделался ярче.

— Не забывай, с кем говоришь, маг! — ответил он тоном, жар и твердость которого напоминали только что выкованное железо. — Я, может, и не был Премудрым, и даже Первым, но я был Магистром еще до того, как ты родился, и в свое время я был таким же могущественным, как любой маг, который когда-либо кочевал по нашей стране!

— Примите наши извинения, Магистр, — быстро произнесла Таммен все еще не вполне твердым голосом. — Он ничего дурного не хотел этим сказать. Мы пришли к вам как друзья. У нас нет ни малейшего желания обидеть вас.

Сартол еще некоторое время недовольно смотрел на Хенрика перед тем, как перевести взгляд на Таммен.

— Конечно, — сказал он, и улыбка снова возникла у него на лице. — Я все понимаю. Вне всякого сомнения, вы слышали кое-что обо мне и о том, что я, по мнению некоторых, сделал. От вас требовалось большое мужество, чтобы прийти сюда.

— Вообще-то, Магистр, — сказала Таммен, — я уже давно хотела прийти сюда. Я была в Вотерсбанде. Я видела, как вы спасали наш город от пришельцев.

— В самом деле? — дружелюбно спросил Сартол. — Так, значит, ты знаешь о том, какую чудовищную ложь сплели обо мне маги Ордена, чтобы скрыть свое собственное вероломство?

— Вот поэтому мы и пришли к вам. Вы, как никто другой, наверное, поймете наше противодействие Ордену и Лиге. — Она заколебалась. — Возможно, вы даже захотите помочь нам.

— Помочь вам?

— Народное Движение пользуется поддержкой по всей стране, но свободных магов всего лишь несколько. Мы не можем быть достойным противником ни Ордену, ни Лиге, а сейчас, когда Храмы получают оружие из Лон-Сера, мы даже не уверены в том, что равны по силам хотя бы им.

Дух кивнул:

— Ах да, Храмы. Здесь я тоже кое-что видел.

— Тогда вы знаете, сколь отчаянно наше положение.

Сартол наморщил лоб и отступил на несколько шагов, погрузившись, казалось бы, в размышления. Он простоял так несколько минут, спиной к ним, слегка наклонив голову и крепко держа посох в руке. Его ястреб сидел совершенно неподвижно у него на плече, и даже ветер, дующий на равнине, не взъерошил ни перьев птицы, ни волос мага.