Мальчик, которого растили как собаку - Брюс Перри

Американская психиатрическая ассоциация подсчитала, что средний ребенок видит около 16 000 смоделированных убийств и 200 000 актов насилия только по телевидению к тому времени, как этому ребенку исполнится восемнадцать лет, и никто пока не делал документальных исследований о количестве эпизодов насилия в жестоких видеоиграх и их воздействии на поведение детей. Для того чтобы построить общество, которое будет пробуждать лучшие стороны нашей натуры, очень важно лимитировать доступ детей к жестоким зрелищам. В этой книге мы видели, как самые незначительные воздействия с течением времени могут добавить веса большим проблемам. В результате изменение многих маленьких негативных влияний может в конце концов дать большой эффект.

И далее, человеческие существа появились в ситуации, в которой кооперация была совершенно необходима для выживания. Конечно, мы никогда не были особенно миролюбивы, но некоторые общества растили детей и постоянно обсуждали, как уменьшить эти жестокие тенденции, в то время как другие сообщества стремились их взвинтить. Один из наиболее трудных вопросов, которые стоят перед теоретиками-эволюционистами, это возникновение механизмов сотрудничества, потому что с эволюционной точки зрения «победителями» являются те животные, которые наиболее успешно воспроизводят себя в потомстве, и очень часто эгоистическое поведение существенно повышает шансы на выживание и размножение. Эволюционисты давно подчеркивали, что «у природы кровавые зубы и когти», но теории, которые фокусировались на соревновании наиболее подготовленных для выживания видов, упускали одно из самых удивительных и важных качеств людей (и многих других представителей животного мира) — склонность к альтруизму.

Со временем исследователи открыли, что в определенных ситуациях кооперация наблюдается и в природе, потому что те животные, которые сотрудничают друг с другом, имеют больше шансов выжить, чем те, которые всегда действуют в одиночку. Однако для продолжения кооперации необходимо, чтобы благоприятные обстоятельства тоже продолжались. У людей необходимые условия сотрудничества подразумевают уверенность, что другие тоже будут обращаться с вами честно, и, может быть, необходима возможность опознания и наказания (посредством закона или социального отвержения) тех, кто не оправдывает доверие и идет на обман, чтобы выиграть за счет других.

К сожалению, базовое чувство порядочности и доброй воли по отношению к другим людям находится под угрозой в обществе, подобном нашему, которое все больше обогащает богатых и оставляет другим причуды глобального соревнования. Все в большей и большей степени наши СМИ и образовательная парадигма ставят во главу угла материальный успех и победу над другими людьми — как в спорте, так и в классе. Все больше и больше в атмосфере увеличившейся соревновательности родители из среднего и высшего класса стремятся, не думая о какой-либо кооперации, в любой ситуации дать своему отпрыску все самое ценное, что они могут добыть любой ценой. Этот постоянный упор на соревновательность вымывает все уроки кооперации, эмпатии и альтруизма, которые чрезвычайно важны для душевного здоровья людей и социальной сплоченности.

Меня часто просили помочь сформировать у школьников правильную ответную реакцию после пережитых травматических событий, которые, как я думаю, являются прямым результатом расколотой общинности и нашей жесткой нацеленности на соревнование. Один из наиболее страшных примеров таких событий — это случаи стрельбы в школе. Что я обнаруживал раньше и обнаруживаю сейчас — такое происходит в школах, где процветает культура, сформированная на установке «победитель получает все», где запугивание распространено и принято, где «лузеры» не считаются людьми, которым нужны понимание и поддержка, и с ними можно не общаться и исключить их из своей компании. В рамках этих установок находятся не только подростки, выстроившие свою строгую социальную иерархию, которая становится причиной не имеющего утешения ощущения несчастья у тех, кто на дне, но также многие учителя, родители и школьные администраторы. Конечно, люди всегда были иерархическим видом — это другая часть нашей биологии — но если для вас главным является безжалостное соревнование ценой всего остального, то в культуре, которая прославляет жестокость, случайный взрыв жестокости у молодых людей, которые предоставлены сами себе, вряд ли удивителен. Я не верю, что мы сможем предотвращать такие инциденты, пока не научимся объединять всех учащихся сознанием своего единства в качестве школьной общины.

Мозг Постепенно формирует устойчивые связи за счет повторений одного и того же паттерна сигналов; каждый момент времени — это шанс усилить позитивные или негативные шаблоны. Когда шаблон появился, он становится подобен проторенной колее, делая воспроизведение сходного доведения легче. «Зеркальные» системы нашего социального мозга делают поведение заразительным.

И снова скажем, это прекрасно, когда речь идет о занятиях спортом игре на фортепиано или проявлении доброты, но это не так замечательно, если мозг воспроизводит импульсивное поведение или агрессивную реакцию на угрозу. Я думаю также про ситуацию Леона: после того как он стал постоянно чувствовать себя оставленным, его мозг снова и снова принимал сами по себе незначительные, маленькие решения, которые понемногу накапливались и постепенно облегчали для него выбор плохого поведения, а хорошие решения становились все дальше и дальше от него.

В силу данного свойства мозга раннее вмешательство почти всегда лучше, чем позднее. Но это должно быть правильное вмешательство. В случае Леона многое из того, что было сделано с целью помочь ему, на самом деле только ухудшало ситуацию. Когда дети начинают плохо себя вести, наш первый импульс наказать их и лишить чего-нибудь приятного часто служит нам плохую службу.

У нас есть тенденция рассматривать детей, которые хнычут, все время требуют чего-то, бывают агрессивными как «испорченных» и «избалованных», и мы не понимаем, что на самом деле такое поведение вызвано тем, что потребности этих детей не удовлетворены, а потенциал не использован, а не тем, что у них всего слишком много и они чувствуют себя слишком хорошо. Чтобы ребенок был добрым и способным на сочувствие, с ним нужно обращаться таким же образом. Ребенок, которого с любовью разбудили, хочет сделать счастливыми всех вокруг, потому что видит, что его счастье делает и их счастливыми, он хороший не потому, что хочет избежать наказания.

Положительная спираль поведения может быть такой же мощной, как отрицательная. Но вообще все развивается сложно. Например, ребенок может сначала примериваться, что сулит ему плохое поведение, а действовать потом. Я уверен, что если бы Леона стали лечить раньше, даже уже после того, как он пережил плохое обращение, он не стал бы тем бессердечным убийцей, которого я увидел в тюрьме.

Однако работа с детьми, которые перенесли раннюю травму, как, например, Коннор, Джастин, Леон и Лаура, требует двух вещей, которых критически не хватает в нашем современном мире: времени и терпения. У травмированных детей часто бывают слишком активные стрессовые реакции, и, как мы видели, они могут быть агрессивными, импульсивными и всегда чего-то требующими. Это трудные дети, они легко впадают в расстройство и с большим трудом успокаиваются, они импульсивно воспринимают малейшие перемены, но не умеют подумать, перед тем как что-то сделать. Прежде чем в их поведении наступят долгосрочные изменения, они должны чувствовать себя в безопасности и любимыми. К сожалению, наши терапевтические программы построены по-другому, и в них есть элемент наказания. Здесь расчет идет на то, что, убоявшись наказания, дети будут лучше себя вести и делать то, что хотят от них взрослые, но это возможно только на небольшой срок; а если мы хотим, чтобы у этих детей появилась долговременная внутренняя мотивация хорошего поведения, нужно, чтобы они ощущали себя в безопасности, среди любящих людей, нужно много времени и терпения, чтобы они тоже начали отвечать любовью на любовь и контролировать себя.

Дети, перенесшие травму, чувствуют постоянную боль, а боль делает людей раздражительными, тревожными и агрессивными. Только терпеливая, любящая, постоянная забота срабатывает, не бывает мгновенных чудесных исцелений. Это одинаково справедливо и для ребенка трех или четырех лет, и для подростка. Если ребенок старше, это не означает, что метод наказания в терапии будет более уместным или эффективным. Опять же, к сожалению, система не собирается признавать это. Она стремится быстро зафиксировать псевдоулучшение, а когда провал становится очевиден, следуют суровые меры наказания. Силовые методы и лишения только снова травмируют детей и углубляют проблемы. Один из величайших уроков, которые я получил в жизни, — это как важно просто потратить время перед началом любых действий, как важно сперва присмотреться и послушать. Из-за способности нашего мозга «зеркалить», самый надежный и эффективный способ помочь другому человеку успокоиться и сконцентрироваться заключается в том, чтобы сначала успокоиться и сконцентрироваться самому — а уже тогда полностью посвятить внимание пациенту.