The Kills (СИ) - "Белый_Шум"

— Она не проходит, просто выражается в других вещах, более приземлённых, — тихо начал Люцифер свою речь. — Уважение, забота, поддержка. Что-то такое… наверное… в теории… — закончил он почему-то неуверенно, будто сам не знал наверняка, а только строил догадки. — По крайней мере, у моих родителей так.

Я задумчиво покрутила в руке напиток, анализируя услышанное.

— Мои родители иногда устраивали романтические вечера для себя, — я погрузилась в воспоминания. — Готовили вместе ужин, зажигали свечи, ели и болтали обо всём. Меня, правда, всегда сплавляли бабушке. Когда стала старше, начала оставаться у подруг. Им было о чём поговорить даже спустя столько лет. И они никогда, — выделила интонацией слово, — не попрекали друг друга тем, как мы живём.

— В горе и в радости? — Люцифер мягко улыбнулся, обозначая морщинки в уголках глаз.

— Точно, — я кивнула, отломила кусочек выпечки над блюдцем и замерла. — Значит любовь из фильмов, где кипят страсти и летят искры — сказки для глупых девочек?

Уперевшись локтями на столик, подвинулась ближе, стараясь заглянуть Люциферу в глаза.

— Страстям место в постели, впрочем, как и искрам, — он смочил горло, делая пару глотков. — Выплескивать их нужно в спальне, сколько хочешь. А вот трепать нервы ради отношений «как в кино» точно не стоит.

Он отзеркалил мою позу, так, что наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. Аромат кофе перебил запах его парфюма, который я жадно втянула носом.

— Согласись? — закончил Люцифер.

— Пожалуй, — я утвердительно кивнула. — Выходит, никаких тебе «Дура! Сам дурак!», — изобразила мини-сценку. — А потом ломается стол в порыве примирения.

Люцифер закусил губу, а его глаза задорно заблестели от моих слов. Он наклонился ещё ближе и понизил голос, так, чтобы услышать его могла только я.

— Если очень хочется, можем и стол сломать.

— А будет вот это вот: «Сучка!»? — я сопроводила слова звучным шлепком по ноге.

Парень за соседним столиком обернулся, смерив меня заинтересованным взглядом. Я засмущалась, начиная собирать пальцем крошки печенья в тарелке.

— Так понравилось? — шепнул Люцифер.

— Что-то в этом есть, — начала я нервно теребить ногти, вспоминая вчерашний вечер.

— Определенно, — он выразил солидарность

С минуту мы играли в гляделки, от которых я с каждой секундой всё сильнее алела щеками, а улыбка Люцифера становилась только шире.

— Хорошо, когда ссоры липовые. Но настоящие ведь тоже будут.

— Будут, — Люцифер перебрал пальцами воздух и подтолкнул мне тарелку, намекая, что второе печенье тоже моё. — Но иногда, а не как образ жизни.

— Формула идеальных отношений от Люцифера, — подколола я.

— Кейт, идеальных отношений не существует. Сама ведь понимаешь.

Я хотела ввернуть шуточку, но меня прервал громкий женский крик на улице. Возле кофейни остановилась парочка: девушка, жутко разъярённая, судя по виду, и парень с печальными, как у щенка, глазами.

— Да ты достал! — она топнула ногой и завопила ещё громче.

Парень что-то тихо ответил и попытался взять её за руку, которую она тут же одёрнула.

— Это я должна успокоиться?! — истерика набирала обороты.

Он оглянулся, заметив наши пристальные взгляды, и снова ответил ей, по-прежнему спокойно.

— Люди?! Тебя волнуют люди?! Не я?! — девушка театрально взмахнула руками. — Хотя знаешь? Пусть люди видят, какой ты! Какой мой парень мудак!

На этот раз в качестве ответа он крепко сжал её запястье и, по-видимому, сказал какую-то грубость.

— Не смей со мной так разговаривать! Боже! С кем я только связалась?! — взвилась его спутница и развернулась, убегая прочь.

— Неужели она не понимает, что выставляет его идиотом на глазах у всех? Да и себя тоже.

Моё мнение прозвучало в тишину. Все посетители кофейни наблюдали некрасивую сцену.

— Идиотом? — хмуро переспросил Люцифер.

— Да. Со стороны совсем не понятно, зачем терпеть такую истеричную особу, унижаясь прилюдно, — я развела руками, махая печеньем в воздухе. — Она ведь не единственная женщина на свете.

— Хочешь сказать, никто никогда не выясняет отношения?

— Выясняет, но делать это надо не на людях, — я ткнула пальцем в окно. — Это унизительно для парня. Он выглядит глупо. Да и она тоже.

Люцифер сложил руки на груди на мои слова.

— Слабаком? — поморщился он.

— О чём ты? — я отпила начавший остывать кофе.

— Выглядит, как слабак, подкаблучник, согласный на вытирание ног об себя, лишь бы только его ненаглядная осталась с ним, — Люцифер раздражённо повёл челюстью.

— Звучит грубо, — постаралась я сгладить свои слова и эффект от них.

— Но ты согласна? — он пронзительно посмотрел мне прямо в глаза, практически не моргая.

— Розовые очки не слабость, — снисходительно начала пояснять, вспомнив бедного парня. — Да, ему не стоит терпеть такое отношение к себе. Никому не стоит. Нет на свете такого человека, ради которого надо так унижаться.

— А как же любовь? — с лёгкой грустью поинтересовался Люцифер, разглядывая остатки напитка на дне стаканчика.

— Любовь?

— Да. Люди терпят и не такое говно ради любви, — он с отрешенным видом допил свой напиток.

— Прокрути ещё раз увиденное в голове и скажи: похоже ли это на любовь?

Мне вспомнились занятия и разговоры по душам в группе поддержки.

— Нет, — печально ответил Люцифер. — Скорее на… — он замолчал, не зная, какое слово подобрать.

— Зависимость, — подсказала ответ. — Наркоман готов торговать своим телом ради дозы, от которой кайфа-то на полчаса от силы. А когда он проходит, жизнь снова превращается в унижение ради возможности испытать этот короткий, убивающий тебя приход, — почти дословно процитировала слова, услышанные когда-то.

Я помолчала и тихо добавила:

— Нам рассказывали, что такие отношения в самом деле сродни наркотику. Организм подсаживается на этот коктейль из эмоций, — он слушал меня, не перебивая и мрачнея с каждым словом. — Изнутри этого совсем не видно. А вот со стороны… Всегда заметно, в чём проблема. Сидишь и недоумеваешь, как мог попасться на такой обман?

— Эй, — Люцифер наклонился через стол, взял мои руки в свои, начиная ласково поглаживать их. — Не кори себя. Женщинам свойственны слабости во имя чувств.

— Мужчинам тоже, что за гендерный стереотип? — выразила я протест.

— Нет, — коротко и нервно отрезал он.

— Да брось. Ты, похоже, немного подвержен шаблонному мышлению. Сначала Россия со снегом и медведями, теперь эта мужиковость, — я взяла последнее слово в кавычки, изобразив их пальцами.

— Нет. Мужчина не имеет права быть тряпкой и слабаком.

— Люц…

— Ты допила?

— Да.

— Идём, — он встал, направляясь к вешалке с вещами. — Здесь через два квартала торговый центр, там есть бутики с одеждой, — беседовать на эту тему ещё он явно был не намерен.

Всю дорогу мы препирались на тему того, что мне не нужно никаких нарядов, но Люцифер был непреклонен. Крепко стискивая мою ладонь, он вел меня за собой, разрезая толпу, словно ледокол. Я шла, нет, практически бежала следом, то и дело подпрыгивая от такого темпа, ощущая себя воздушными шариком на верёвочке, который упорно тащит за собой ребёнок. В двери торгового центра Люцифер меня внёс, в буквальном смысле этого слова. Вручил наши покупки из магазина для взрослых, пока я пыталась понять, что он задумал, и поднял на руки. Перегнуться через его плечо мне не дала быстрая реакция, благодаря которой я, покачнувшись, обхватила его шею, сжимая пальцами шуршащий полиэтилен.

— Жопа бурундучья! — возмутилась я, получив в ответ похлопывание по заду.

Надела пакет на руку и выудила оттуда стек. Шуточные удары обрушились на мужскую спину, за каждый из них я получила по ответному шлепку.

— Ты иногда наглый до невозможности, — продолжала я брыкаться в его хватке.

— Это ты меня ещё не знала, когда я был моложе, — Люцифер немного подкинул меня, перехватывая поудобнее. — Уверен, я удостоился бы какого-то сочного эпитета за своё поведение. Вроде: «Пошел ты в задницу, напыщенный индюк», — писклявым голосом спародировал Люцифер меня.