Констанца - Соколина Наталья

сединой, волосы, почти не прикрывающие лысеющую макушку, бледно — голубые, как летнее выцветшее небо, глаза, ироничная усмешка на тонких губах. Но Констанца помнила, с каким уважением Ален рассказывал ей об отце и о той глубокой, проверенной временем любви, связывающей родителей.

С тех пор лорд Николс довольно часто приезжал обедать в резиденцию Главы Тайного Совета. Он уже не смотрел презрительно на Констанцу, а порой даже удостаивал её какого — нибудь вопроса.

* * *

Однажды Ален не появлялся у деда целых три дня. Шёл второй месяц, как Констанца поселилась у лорда Касилиса. Она приуныла, всё валилось из рук. На четвёртый день он приехал к обеду, хмурый и неразговорчивый. За столом всё молчал, на вопросы отвечал отрывисто и односложно. Девушка в растерянности смотрела на него. Он поднял голову от тарелки, через силу улыбнулся: — не обращай на меня внимания, Констанца. — Лорд Касилис понимающе сказал:

— привезли?

Ален молча кивнул, презрительно скривился: — их ещё и не допрашивали, а они уже друг на друга вину сваливают.

— Своя — то шкура дороже! — Лорд Касилис расхохотался.

Обед прошёл невесело. Ален молчал, думая о своём и, кажется, даже не замечал, что ест. Хозяин не докучал ему разговорами, а после обеда они оба ушли в кабинет и плотно прикрыли за собой дверь.

Констанца грустно вздохнула и вместе с данной Ольгией отправилась гулять по парку. Весна была в полном разгаре, ярко светило солнце, и снег стремительно превращался в грязные лужи. Они медленно брели по аллее, освободившейся из — под снега и подсыхающей в лучах горячего солнца. Констанца думала об Алене и арестованных заговорщиках. Она даже немного позлорадствовала, вспомнив, сколько они натерпелись по вине лорда дар Феррена.

Когда они с данной Ольгией вернулись в дом, Ален уже уехал. Лорд Касилис тоже был задумчив и попросил Констанцу почитать ему тот философский трактат, который они никак не могли одолеть: — мне под него лучше спится! — Сказал он со смешком.

День тянулся медленно, наконец, наступил вечер, и пришло время спать. Констанца рано улеглась в постель. Она неважно чувствовала себя. По утрам стало подташнивать, резче чувствовались запахи, а недавно её чуть не вырвало, когда, забежав зачем — то на кухню, она почувствовала, как неприятно пахнет жареная морская рыба.

По утрам она подолгу вглядывалась в зеркало, страшась появления ужасных коричневых пятен на лице, но их, пока, не было. Живот по-прежнему оставался плоским, и она облегчённо вздыхала, прислушиваясь к себе.

* * *

Постучав и получив разрешение войти, данна Ольгия тихо открыла дверь в покои хозяина. Тот, в тёплом халате из мягкой шерсти задумчиво сидел в кресле перед камином, глядя на огонь. Несмотря на весну, в доме было холодно.

Его личный слуга, данн Мэттью, почти такой же старый, как Его милость, неслышно ступая вышел из спальни и неодобрительно посмотрел на Ольгию. Он всегда не одобрял, когда к хозяину приставали с вопросами или просили что — то сделать.

Лорд Касилис вопросительно посмотрел на женщину. Она замялась: — Ваша милость, я не знаю, должна ли я говорить вам…, - он продолжал выжидающе на неё смотреть, и она решилась: — Констанца, она…, Ваша милость, она беременна!

Хозяин удивлённо поднял брови. Слуга замер с большим полотенцем в руках, растерянно глядя на данну Ольгию. Потом, покачав головой, скрылся в умывальной комнате.

— М-м-м, — лорд Касилис казался ошарашенным, — откуда такие сведения, Ольгия? Тебе сказала Констанца?

— Нет, Ваша милость, она не говорила, но я вижу, что она в интересном положении, — женщина выглядела уверенной, — срок совсем небольшой, и живот пока что незаметен.

Лорд Касилис усмехнулся. Ай да внук! Теперь всё становится гораздо сложнее. И интереснее! — Ольгия, никому ничего не говори, в том числе и самой девочке, — он повернул голову к умывальной: — Мэттью! — и, когда слуга высунул голову в дверь: — помалкивай, понял? — Тот кивнул, не удостаивая хозяина ответом. Лорд дар Матторн продолжил: — Ольгия, ты теперь повнимательнее смотри за ней. Чтобы нигде не ушиблась, не упала. Ну, и чтобы не расстраивалась по пустякам, что ли. — Он неуверенно посмотрел на женщину: — хотя как это сделать, не представляю…

Данна Ольгия улыбнулась: — я постараюсь, Ваша милость!

Глава 22

Две недели прошли для Констанцы тихо и незаметно. Она редко видела Алена, да и лорд Касилис появлялся дома лишь к ужину. По обрывкам их с Аленом разговоров она догадывалась, что в Ведомстве Дознания идут допросы, все, кто стоял во главе заговора, арестованы, но никто не знает, что делать с принцем — заговорщиком. Тайный Совет настойчиво предлагает Его Величеству казнить младшего брата, но Рихард IV колебался. Пока что принц Демонд содержался под стражей в своём дворце в Зелёной Долине, в трёх роенах от столицы.

Король пытался обсуждать судьбу брата с Главой Тайного Совета, но лорд Касилис был непреклонен. Он считал, что ничто не сможет помешать принцу вновь попытаться захватить власть. Но в следующий раз заговорщики станут осторожнее.

Сегодня Его Величество приказал передать Главному королевскому дознавателю, что ждёт его с результатами первых допросов.

Лорд Ален приехал под вечер и, скромно ожидая короля в приёмной Тайной комнаты, о чём — то тихо беседовал с секретарём.

На ходу сдирая с себя регалии королевской власти и сунув в руки секретарю корону, довольно громоздкое сооружение из золота и драгоценных камней, — король принимал нового посла Закатного королевства, — Рихард IV быстрым шагом прошёл через приёмную в кабинет, кивнув склонившемуся в поклоне Алену головой.

Войдя следом, тот плотно притворил дверь. Король, с облегчённым вздохом опустившись в кресло, сказал: — налей мне и себе что-нибудь, Ален. Просто сил нет никаких, до того я устал!

Лорд дар Бреттон не спеша открыл резную дверцу шкафа, стоящего за спиной короля, достал хрустальные бокалы и высокий кувшин с прозрачным лёгким вином: — Шанейское искристое будешь?

— О-о, Ален, не томи, наливай, что хочешь! В горле всё пересохло! Ведь два часа говорить ни о чём — это же какой талант нужен!

Ален усмехнулся, подавая королю полный бокал: — на то ты и король, чтобы много говорить и, при этом, ничего не сказать.

— Смейся, смейся над несчастным деспотом и тираном! Вот убили бы меня заговорщики, посмотрел бы я, как ты смеялся!

Тот фыркнул: — боюсь, у меня не осталось бы времени для смеха. Скорее всего, я последовал бы за тобою в ближайшие несколько часов. Слушай, Рихард, давай, я