В постели с Елизаветой. Интимная история английского королевского двора - Анна Уайтлок

Сочинение Стаббса привело Елизавету в ужас, 27 сентября она выпустила воззвание, в котором запрещала «непристойную, нечестивую книгу» и приказывала лорд-мэру Лондона собрать все экземпляры книги и сжечь. Священникам велели осуждать «распутного клеветника».[781] Стаббса быстро арестовали и приговорили к варварскому наказанию: отсечению правой руки.[782] Однако протесты против брака с французом не умолкали; по словам испанского посла, воззвание, которое выпустила Елизавета, «вместо того чтобы смягчить возмущение в обществе против француза, лишь вызвало раздражение и раздуло пламя». В письме из Англии венецианскому послу во Франции, отправленном 29 ноября, утверждалось, что каждый день по-прежнему появляется злонамеренная клевета против Анжу, а священник Дадли представил королеве петицию против брака с ним.[783] Филип Сидни, сын недавно вышедшей в отставку Мэри Сидни, также выступал против брака. При дворе передавали из рук в руки «Письмо к королеве Елизавете», автор которого, мешая лесть с наставительным тоном, описывал все опасности, какими грозит такой брак стране, и умолял Елизавету отказаться от свадьбы, уверяя, будто «нет большей опасности для вашего королевского положения».[784]

28 августа герцог Анжуйский уехал во Францию. Впоследствии Симье предоставил королеве отчет о последнем вечере, проведенном герцогом в Англии. Не в силах спать, Анжу провел ночь вздыхая, сетуя, снова и снова будя Симье. Он говорил о «божественной красоте королевы и его крайнем сожалении оттого, что приходится уезжать от вашего величества, [Елизаветы], которая пленила его сердце и поработила его свободу».[785]

Елизавета не знала, на что решиться. В начале октября она приказала Тайному совету обсудить вопрос о браке с Анжу и представить ей свои соображения. Советники собирались на одно заседание за другим, но «так и не пришли ни к какому определенному мнению». Наконец решили, что королеве следует «поступать так, как она считает нужным». Елизавета не хотела, чтобы Тайный совет предоставил решение ей; она надеялась, что приближенные преодолеют ее сомнения и убедят в необходимости выйти за Анжу. Теперь же она «произнесла много речей, пролив при этом немало слез», как записал Сесил, о своем разочаровании: советникам следовало «высказаться яснее, лучше ли будет для страны и для нее самой, если она выйдет замуж и произведет на свет ребенка, который унаследует престол и продолжит линию Генриха VIII». По сообщению испанского посла, Елизавета «оставалась крайне грустной» и «была так раздосадована и мрачна, что это замечали все, кто подходил к ней». Она велела Уолсингему, главному противнику брака, убираться с глаз долой, заявив, «что он годится лишь для одного – для защиты еретиков».[786]

Наконец, несмотря на хор возражений, 20 ноября Елизавета велела небольшой группе членов Тайного совета составить черновик брачного договора. Через несколько недель Симье покинул Англию, чтобы отвезти черновик во Францию.[787] Однако существовало еще одно серьезное препятствие. Елизавета обещала подписать брачный контракт при том условии, что она добьется согласия подданных за следующие два месяца.[788] Если согласия не будет, Симье пришлось согласиться, что брачный договор утратит законную силу.

После отъезда посланника головокружительный роман с Анжу начал забываться. Чувствуя растущую неуверенность королевы, Симье в январе написал: он чувствует перемену в ее настроении, которую вызвали те, кто желает помешать браку. Нарочито ссылаясь на Дадли, на чьем гербе был изображен медведь с зазубренным посохом, Симье умолял Елизавету «оградить свою обезьяну [то есть его самого] от медвежьих лап». Взывая к ее гордости, он рассуждал: «…кто бы мог подумать, что королева неба и земли, самая добродетельная правительница на свете, может ошибаться в своих суждениях о некоторых людях, которые не испытывают ни любви, ни влечения, а только тщеславное стремление к власти». Однако в отсутствие Симье и Анжу королева снова обратила свои взоры и свою привязанность к Дадли.[789]

В конце января Елизавета с прискорбием сообщила Анжу, что, хотя из всех принцев она согласилась бы выйти только за него, она не в силах противиться возражениям подданных против их брака; англичане не потерпят короля-консорта, который открыто исповедует католичество. Хотя Анжу и не согласился сменить веру, он все же не отказался от мыслей о женитьбе и просил Елизавету подумать еще.[790] До конца года позиция Елизаветы по отношению к браку с герцогом оставалась в намеренно неопределенном состоянии, поскольку ей хотелось сохранить союз с Францией.

С каждым месяцем казалось, что католики во всей Европе представляют все более серьезную угрозу. В январе 1580 г. новый папа Григорий XIII переиздал буллу своего предшественника об отлучении Елизаветы от церкви; стало известно, что он намерен поднять восстание в Ирландии. Испанцы также сплачивали ряды. Испания не собиралась отказываться от нидерландских владений; после смерти короля Португалии Филипп II начал готовиться к военной операции, призванной утвердить его притязания на португальский престол. В августе испанские войска перешли границу с Португалией и захватили Лиссабон, а в сентябре испанские войска высадились на западе Ирландии и оккупировали Смервик. Несмотря на то что Мария Стюарт находилась в заточении, она, при посредничестве испанского посла Мендосы, затевала все новые заговоры против Елизаветы. В то же время юный король Яков VI Шотландский подпал под влияние «ярого католика» Эсме Стюарта д’Обиньи, которому Яков присвоил титул графа Леннокса, а также общался с Гизами, своими родственниками по материнской линии. В Англии возникли опасения, что его могут «настроить на Францию и потому руководить и управлять им будут сторонники Гизов».[791]

В апреле 1580 г. Кристофер Хаттон писал Уолсингему, что Англия совершенно изолирована и живет в страхе католического вторжения, «осажденная со всех сторон огромными и очевидными опасностями».[792] Чтобы ослабить угрозу, Елизавета заключила союз с французами, но Франция в то время была сильно ослаблена. После очередной вспышки Религиозных войн страну раздирали внутренние противоречия, у нее не было сильных союзников, с которыми она могла бы противостоять мощи Испании. Дадли и Уолсингем призывали Елизавету начать прямое военное вторжение в Нидерланды, но королеве не хотелось посылать войска. Зато она поддерживала в Анжу надежду на будущий союз и сохраняла хорошие отношения с королем Франции Генрихом III. Когда в конце июня Генеральные штаты собрались предложить Анжу стать правителем Нидерландов, Елизавета поспешно послала во Францию сэра Эдварда Стаффорда, чтобы вновь выразить согласие на брак с Анжу. Герцог тут же согласился послать французских эмиссаров в Англию для подписания брачного договора.[793]