"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

Капитан Смит вдруг сказал: «Рискуете, мистер Кроу».

Питер отрезал себе хороший кусок оленины и ответил: «Вот вы, капитан, когда за румпелем стоите — чему верите? Карта вам говорит одно, а чутье — другое, например».

— Чутью, конечно, — удивился Смит. «Карты люди рисуют, мистер Кроу, там ошибка на ошибке зачастую, а чутье — оно от Бога. Не было бы его — я бы на дне морском давно лежал».

Питер прожевал мясо и улыбнулся: «В моем деле точно так же, только вы — мель чувствуете, а я — смотрю на человека, и знаю, — где у него слабина, и что он хочет от меня услышать. Это у меня от родителей, — он вдруг замер и опустил нож.

Она стояла в проеме мужского дома, и в свете факела короткие, рыжие волосы казались языком пламени.

Тонкая кожаная юбка падала вниз, к белым щиколоткам, рука была обхвачена тяжелым, серебряным браслетом, за обруч, облегавший изящную голову, были воткнуты разноцветные — белые, синие, зеленые перья.

Вождь легко поднялся, и, подойдя к девушке, сказал: «У нее красные ресницы и глаза цвета воды в море. Сколько тебе лет? — спросил он по-испански.

— Шестнадцать, — пробормотала Ракель, отчаянно, густо покраснев.

— Хорошо, — Вахунсонакок подумал и обернулся к Питеру. «Я не могу просто так ее забирать, это не принято. Какой подарок ты хочешь за Осенний Лист, так ее будут звать, — он полюбовался рыжими волосами.

Питер встал, и, подойдя к вождю, улыбнулся: «Никакого подарка, потому что Осенний Лист — моя невеста».

Ракель вскинула рыжие ресницы, испуганно посмотрев на мужчину. Питер едва заметно поднял бровь и продолжил, глядя на хмурое лицо вождя, слыша, как в наступившей тишине трещат факелы:

— Я привез ее сюда, потому что верю — вы хотите жить в мире с белыми людьми. И, чтобы доказать, что мы хотим того же — мы поженимся по вашим обрядам, как это принято на вашей земле.

— Более того, — он улыбнулся, — мой племянник построит для тебя, вождь, настоящий дом, тот, в котором живут белые люди, такой, как стоят в поселении. Когда у тебя, или твоих сыновей будут жены нашей крови — они смогут жить, так, как привыкли, и будут этому рады. Ты сам, наверное, знаешь, — Питер рассмеялся, — когда жена счастлива, то счастлив и муж.

Вахунсонакок помолчал и вдруг расхохотался: «Много я видел белых людей, но такого — никогда. Я тебя буду звать — Арокун, знаешь ведь, кто это? — вождь указал на связку полосатых хвостов, что свешивались со стены мужского дома.

Питер кивнул.

— Ты такой же хитрый, — одобрительно заметил вождь, и добавил: «Ну, тогда завтра вечером поженим и тебя с Осенним Листом, и капитана Смита с моей дочерью. Вам надо рано встать и пойти за оленями, — он потянулся, — так принято, надо принести оленя женщине, перед тем, как жить вместе.

Ракель все смотрела на Питера большими, аквамариновыми глазами и он сказал, одними губами: «Разумеется, это вас ни к чему не обязывает. Я просто подумал, что, вы, наверное, не хотите за него замуж».

Девушка сглотнула, и, кивнув, прошептала: «Спасибо вам».

— Осенний Лист пусть тоже идет, — разрешил Вахунсонакок, — ей завтра надо собирать корзину тебе в подарок, ставить палатку из шкур, где вы переночуете, — работы у всех будет много.

Он проводил девушку глазами, и, вернувшись на свое место, кинул Питеру глиняную флягу:

«Это с севера, там растет дерево, которое дает сладкий сок».

Мужчина отхлебнул и одобрительно сказал: «Очень вкусно».

— А про счастливых женщин, — Вахунсонакок тоже выпил, — я тебе расскажу. У нас есть обычай — если женщине что-то не понравилось, — ну сам понимаешь, что, — вождь подмигнул, — ты идешь на охоту, или собирать урожай, а она в это время складывает твои вещи и выставляет на площадь.

— И все, — вождь развел мускулистыми руками, — после этого — она тебе не жена, а ты ей не муж. Так вот, — он помолчал, — я взял первую жену, когда мне было семнадцать, а сейчас мне за сорок. Ни разу мои вещи не стояли на площади, чего нельзя сказать о многих, кто сидит сейчас за этим столом!

В мужском доме раздался громкий смех и Питер, наклонившись к Дэниелу, тихо сказал: «Я надеюсь, что ты такой же хороший плотник, как твой отец. Потому что после этой свадьбы я заберу Полли с Александром и отправлюсь в Джеймстаун, а дом придется строить тебе».

— Справлюсь, дядя Питер, не волнуйтесь, — рассмеялся Дэниел.

Капитан Смит покрутил головой и проговорил: «Да, мистер Кроу, умеете вы с людьми найти общий язык, ничего не скажешь».

— А все почему, — Питер оглядел тарелки и обрадовался: «А, не всю рыбу еще съели! Тут очень вкусно готовят, если бы не дела, я бы с удовольствием задержался».

Он завернул рыбу в лепешку и продолжил: «В моей работе, капитан Смит, не принято грозить пистолетом — это только испортит все дело. Ну, — он прожевал, — будем надеяться, что рано или поздно Вахунсонакок получит хозяйку для своего дома».

Полли вышла из женского дома на площадь и сразу увидела Ракель — та сидела у догорающего костра, гладя Цезаря по спине, что-то ему шепча.

Женщина опустилась рядом и весело сказала: «Вот видишь, а ты боялась. Сеньор Питер обо всем договорился. И не волнуйся, мой брат джентльмен, разумеется, для него все эти индейские церемонии ничего не значат. Иначе тебе было бы не избавиться от Вахунсонакока. Пойдем спать, милая, а то и правда — завтра праздник, надо будет много сделать».

— Я сейчас, сеньора, — тихо сказала Ракель. «Тут так хорошо, свежо, лесом пахнет».

Когда женщина ушла, она наклонилась к Цезарю и тихо проговорила: «Ничего не значат, да».

Слеза упала псу на голову и он, высунув язык, лизнув Ракели щеку, положил холодный нос на ее руку.

— Ты как сбежала? — удивился Чарли, глядя в голубые глаза Маргарет Рэдклифф.

— В окно выпрыгнула, — задыхаясь, растирая щиколотку в грубом, шерстяном чулке, сказала девочка. «Возьмите меня с собой, пожалуйста, я не буду обузой! Я могу собирать растения и орехи тоже, и кукурузу умею печь. Я не хочу, не хочу за него замуж! — Маргарет мотнула головой в сторону церкви.

— Быстро в лаз, — велел Чарли, оглянувшись, — от церкви доносился гул мужских голосов. Он перекрестился и нырнул вслед за Маргарет.

Энни ждала их в сухих, закрывающих ее с головой, камышах. Девочка поддернула перевязанные бечевкой, большие, заплатанные бриджи, и, оглядев Маргарет, сказала: «Ты молодец. Не боишься?».

Голубые глаза наполнились слезами и девочка, помотав головой, ответила: «Все, что угодно, только бы подальше от этого…, - она поежилась и не закончила.

— Чарли, садись на весла, — деловито велела Энни. «А мы с тобой ляжем на дно лодки, — она потянула за собой Маргарет.

— Я взяла одеяло со своей кровати, — шмыгнув носом, сказала вторая девочка. «И кремень с кресалом, мы сможем сделать факелы, чтобы отпугивать рысей».

— Александр говорил, — вмешался Чарли, сталкивая лодку в воду, — что тут не больше дня пути до индейской столицы. Ну, прыгайте.

Девочки забрались в лодку и, укрывшись одеялом, устроились на дне.

— У меня есть нож, — сказала Энни, приблизив губы к уху Маргарет. «И у Чарли тоже. Так что не бойся. А потом мы вернемся с индейцами, и спасем мою маму.

— Моя мама не верит, что миссис Мэри могла убить маленького Николаса, — вздохнула Маргарет.

— И я не верю. Мы же все видели, как твоя мама за ним ухаживала, как она его любила. А его преподобие сказал моей маме — если я с ним не повенчаюсь, он запретит нас кормить. У нас же совсем не осталось еды. И еще сказал, что папа будет гореть в аду вечно, если мама не будет делать так, как говорит он, ну, его преподобие.

Маргарет уткнула лицо в плечо Энни и расплакалась: «Мне жалко маму, я же у нее одна!»

— Мы вернемся, — твердо пообещала Энни подруге. «И твоя мама поймет, что мой отчим — лгун и мерзавец. Это он убил Николаса, он его встряхнул и швырнул в угол комнаты. Я сама все видела. Я в него стреляла, из пистолета, — добавила Энни.

— Какая ты смелая! — Маргарет нашла ее руку и пожала.