Хивинские походы русской армии - Михаил Терентьев

Сами войска сознались, что успешным движением своим они обязаны усердию и заботливости Кирилов, которые выставляли на всяком ночлеге даже больше кибиток, чем было назначено, сена накладывали на пол до полуаршина, а сверху застилали кошмами и отказались от платы. Мало того, во время особенно холодных или бурных ночей размещали эшелон по аулам или в собственных землянках. Волостные и аульные старшины постоянно шли с отрядами и транспортами, и когда сани с тяжестями останавливались в сугробах от изнурения лошадей и верблюдов, припрягали к ним своих, не соглашаясь брать за это никакого вознаграждения. Такое поведение людей, еще недавно волновавшихся из-за нового положения, указывает, конечно, на известную перемену в их образе мыслей и должно быть поставлено в заслугу деятелям народного управления, но прежде всего и ближе всего надо воздать должное самим киргизам. Генерал Крыжановский обратился к министру внутренних дел с просьбой испросить Высочайшее соизволение на объявление Царского «спасибо» киргизам тех волостей и аулов, которые содействовали успешному движению отрядов. Кроме того, наиболее отличившихся усердием и энергиею, а также и некоторых чинов уездных управлений представить к наградам. Ходатайство это было уважено, и «царское спасибо» разнеслось по степи, как справедливая награда народу, делившемуся и кровом, и теплом, и запасами с нашим солдатом.

Первый эшелон с тяжестями и три орских эшелона опоздали против маршрута от одного до трех дней. Прибывшие на Эмбу части, за исключением 1-го Оренбург, линейн. батальона, размещены были на правом берегу в кибитках (14 на роту, сотню и батарею). Роты 1-го батальона поместились в конюшне, приспособленной для жилья, но от вони вскоре переведены в кибитки.

Люди вынесли поход превосходно. Больных всего 44 чел., из коих в 1-м батальоне было до 21, да и то семеро из них схватили где-то сибирскую язву, не имеющую ничего общего с трудностями похода. Между офицерами и солдатами встречалось воспаление глаз от резкого света в снежных степях и дыма от костров в кибитках. Для охранения тыла отряда и предупреждения беспорядков в степи сделаны были следующие распоряжения: а) на Саме, как центральном пункте между Каспием и Аралом, поставлен наблюдательный пост из 1 сотни и 1 роты; б) на Джебыске, для закрытия орско-казалинского тракта, оставлена 1 сотня; в) в распоряжение начальника Иргизского уезда, для наблюдения за Мугоджарами и Барсуками, дана 1 сотня. Кавалерийские части составлялись из полусотен, назначенных на смену или смененных в укреплениях Нижне-Эмбенском, Уильском, Ак-Тюбе и Тургае.

В ожидании выступления с Эмбы, замедлившегося за недостатком в срок верблюдов, люди говели, занимались ученьями, гимнастикой и стрельбой, чтобы только не засиживались на месте.

Для конвоирования запасов сделаны были следующие распоряжения: в Эмбенском посту оставлена сотня, которая препроводит тыльный запас до Каратамака. На этом пункте она останется, сдав транспорт другой сотне, которую здесь для того оставит отряд и которая отведет транспорт в Ургу. На Урге транспорт перегружается на верблюдов, оставленных отрядом, и следует к войскам, под прикрытием 1 роты, 2 сотен и 2 орудий. Сотня, прибывшая с Каратамака, конвоирует своих верблюдов назад.

Начальником отряда назначен был генерал-лейтенант Веревкин; начальником штаба, он же начальник пехоты Генерального штаба полковник Саранчев; начальником кавалерии состоящий при генерал-инспекторе кавалерии полковник гвардейской конной артиллерии Леонтьев; начальником артиллерии — полковник Константинович; начальником инженерной части — капитан Красовский; завед. интендантской частью — капитан Эсмонтов. Все эти капитаны и полковники пользовались правами начальников дивизий, а, например, «дивизия» Красовского состояла из одного прапорщика и 4 унтер-офицеров, а «дивизия» Эсмонтова — из 2 чиновников, одного писаря и нескольких вахтеров! Сам Веревкин получил права командира отдельного корпуса. Аудиторов ему не назначили ни единого.

Веревкин получил от Крыжановского инструкцию, одобренную предварительно военным министром. Согласно инструкции, Веревкин должен был: во-первых, употребить все меры, чтобы отряд достигнул пределов Хивинского ханства (примерно уроч. Урге) в половине апреля; во-вторых, в случае нужды действовать самостоятельно; в-третьих, не вести никаких переговоров с неприятелем; в-четвертых, не останавливать своих действий в ожидании приказаний от генерала Кауфмана, даже если бы хивинцы соглашались на все наши требования. Считаем нелишним привести здесь извлечение из инструкции касательно этого важного обстоятельства, в видах уяснения вопроса о том, имел ли Веревкин право взять Хиву, так сказать, между глаз туркестанского отряда?

«Если бы обстоятельства принудили вас, — говорит инструкция, — действовать самостоятельно, а между тем никаких сведений о прибытии войск туркестанских и никаких приказаний от генерал-адъютанта фон Кауфмана вами получено не было, то предоставляется вам… сделать наступление к г. Хиве и в случае надобности занять его».

В случае прибытия посланцев — инструкция предписывала отсылать их к генералу фон Кауфману, но «в ожидании могущих последовать от него распоряжений, вы не должны останавливать тех действий, которые будут признаны вами необходимыми для достижения той или другой, указываемой обстоятельствами, цели». Это было обязательно даже и в том случае, если бы заявление посланцев заключалось в полной готовности хивинского правительства в точности исполнить все наши требования.

Надобно отдать справедливость составителю инструкции: он точно предвидел возможность пререканий между начальниками отрядов из-за лаврового венка. Что хивинцы будут присылать в отряд лазутчиков под видом посланцев, не снабженных никакими официальными полномочиями, — это предвидеть было нетрудно, ибо такая уловка есть общая всем азиатам стратагема. Что хивинцы будут стараться вступать в переговоры с отдельными отрядами помимо Кауфмана, перед которым им тяжело было унижаться после стольких нахальных против него выходок, — это также нетрудно было угадать. Но могло бы случиться, что главнокомандующий захотел бы оставить львиную долю и честь последнего удара для себя, и тогда каждое энергическое действие подчиненного он счел бы за интригу, за подкоп… Военная история полна примерами, что начальствующие генералы соперничали с подчиненными… Рассматриваемая инструкция развязывала руки оренбургскому отряду и снимала с его начальника всякий упрек, в случае если действия отряда будут более удачны и более энергичны, чем то может быть желательно туркестанскому генерал-губернатору… Этим Веревкин впоследствии и воспользовался.

16 марта назначена была комиссия для приемки верблюдов от подрядчика, причем обращалось внимание на здоровье, силы животного, годность седла и достаточность веревок. Пришлось быть снисходительными, а не то отложить выступление с Эмбы на 1 1/2 месяца. Всего набралось годных до 4500 верблюдов.

Так как войска задержались на Эмбе дольше, чем предполагалось, из-за верблюдов, и съели часть 80-дневного запаса, то пришлось изменить несколько порядок следования продовольствия: войска брали с собой провианта на 2 1/2 месяца и овса на 2 месяца, а через 15 дней за ними должен был идти тыльный запас с месячным запасом круп и овса и полумесячным сухарей и муки. Через месяц выступал еще транспорт с 1 1/2 месячным запасом продовольствия и 2-месячным овса к Урге, как об этом уже сказано выше.

На Эмбе прибавилась еще к отряду сотня конницы, набранная из зажиточных киргизов одвуконь. Строилась фронтом, отвечала на приветствие «Алла-яр» (Бог — друг), снимая шапки. Употреблялась она на разъезды, разведки и боковые патрули. У некоторых джигитов были револьверы Кольта, у других ружья, но большая часть вооружена была пиками и саблями. Служили даром. Свинец и порох им отпустили из казенного склада; первое время и овес продавали им казенный до появления травы. Наняты были проводники и чабары (почтальоны). Знают хорошо дороги в степях преимущественно барантачи, воры и разбойники. Для дальнейшего похода отряд разделен на 4 части: 1) авангард из 2 оренбургских сотен, 2 ракетных станков и 25 человек саперной команды от 1-го Оренбург, линейн. батальона, под руководством 4 саперных унтер-офицеров и капитана Крассовского, под начальством поручика гр. Шувалова, адъютанта великого князя Владимира Александровича; 2) главные силы под начальством самого Веревкина: из 8 рот, 1 Оренбург, сотни, 3 сотен уральских, 2-й конной батареи, 4 мортир и части артиллерийского и инженерного парков; 3) транспорт с продовольствием, остальными частями названных выше парков и центральным лазаретом, под прикрытием 1 роты, 2 Оренбург, сотен и 2 пеших орудий, под начальством полковника Новокрещенова и 4) тыльный транспорт с продовольствием.