Хорош в постели - Дженнифер Уайнер

– И какой у меня голос? Зануды? – Последнее слово он тянул так долго, что пусть немного, но стал напоминать зануду.

– Не совсем. Просто вы всегда очень серьезный.

– Да нет же. – Он, похоже, обиделся. – У меня отличное чувство юмора.

– Которое мне никак не удается обнаружить. – Я продолжала его дразнить.

– Учитывая, что мы разговаривали лишь несколько раз, а у вас очень сложный жизненный период, можно сказать, глобальный кризис, я не мог дать ему волю.

Да, теперь не оставалось сомнений в том, что он обиделся.

– Доводы веские, – кивнула я. – Я уверена, вы очень веселый.

Он подозрительно посмотрел на меня, густые брови сошлись у переносицы.

– С чего вы так решили?

– Потому что вы так сказали. Веселые люди знают о том, что они веселые. А вот те, которые нет, говорят: «Мои друзья считают, что у меня отличное чувство юмора». Или: «Моя мама утверждает, что у меня отличное чувство юмора». Тут ты и понимаешь, во что вляпался.

– Ага, – кивнул он. – А какую характеристику вы можете дать себе? Скажете, что вы веселая?

– Нет, – вздохнула я, глядя в ночное небо. – В данный момент я могу лишь сказать, что я в глубокой жопе.

Мы помолчали. Я наблюдала за конькобежцами.

– Вы подумали о том, что будете делать? – наконец спросил он. – Если не хотите говорить об этом, не надо...

– Нет-нет, я не против. Пока я определилась далеко не со всем. Я знаю, что сохраню ребенка, пусть это и не лучший вариант, если руководствоваться исключительно здравым смыслом. И я знаю, что с его проявлением мне придется меньше работать. Да, еще я знаю, что нужно найти новую квартиру и спросить у сестры, поможет ли она мне в первое время.

Действительно, как выяснилось, определилась я с самой малостью.

– А Брюс? – спросил доктор К.

– Видите ли, вот с этим я еще не разобралась. Мы не разговаривали несколько недель, и он встречается с другой женщиной.

– Отношения серьезные?

– Для него достаточно серьезные, раз он сказал мне о ней. И написал.

Доктор К. обдумал мои слова.

– Возможно, это ничего не значит. Может, он старается поквитаться с вами... или заставить вас ревновать.

– Что ж, у него действенный метод.

– Но ребенок… это все меняет.

– А, вы тоже прочитали ту брошюру? – Я подтянула колени к груди. – После того как мы разбежались... после того как умер его отец, когда я чувствовала себя такой несчастной и хотела, чтобы Брюс вернулся, мои друзья не уставали твердить мне: «Ты сама порвала с ним – наверное, не без причины». И я знаю, что это правда. Глубоко в душе я сознаю, что мы, видимо, не созданы для того, чтобы прожить вместе остаток наших дней. Так что вина скорее всего моя... Я хочу сказать, у меня есть целая теория насчет моего отца, моих родителей и насчет того, почему я не доверяю любви. Вот я и думаю, даже если Брюс – идеал... или, вы понимаете, не идеал, но очень даже подходит мне... тогда, возможно, я не смогла этого в нем разглядеть... или убедила себя, что это не так.

– А может, он действительно вам не пара. В медицинской школе нас учили: когда слышите стук копыт...

– ...не оглядывайтесь в поисках зебр. Он улыбнулся:

– В вашей медицинской школе тоже так говорили? Я покачала головой:

– Нет. Мой отец – врач. И он частенько пускал в ход эту поговорку. Но я не знаю, может, на этот именно раз пробегала зебра. Мне очень недостает Брюса, я ужасно горевала, узнав, что он с другой, и я думаю, что сама упустила свой шанс... возможно, он – моя любовь на всю жизнь, возможно, именно его судьба прочила мне в мужья. – Я шумно сглотнула, горло сжалось, когда я произносила это слово. – Но теперь...

– Что теперь?

– Мне все равно его недостает. – Я покачала головой, испытывая отвращение к собственной жалкости. – Меня преследует эта мысль. Но сейчас я не могу позволить себе роскошь сидеть и надеяться на его возвращение. Я должна думать о себе, думать о ребенке, готовиться к его появлению на свет.

Я посмотрела на доктора. Он снял очки и внимательно наблюдал за мной.

– Могу я задать вам вопрос? – спросила я. Он кивнул.

– Мне нужно мнение мужчины. У вас есть дети?

– Нет, насколько мне... я хочу сказать, нет.

– Видите, вы собирались сказать: «Нет, насколько мне известно». Ведь так?

– Да, но успел поправиться. Почти успел.

– Ладно. Итак, детей нет. А как бы вы восприняли такой вариант: вы были с какой-то девушкой, потом расстались с ней, и тут она приходит и говорит: «Отгадай, какой у меня сюрприз? Я хожу с твоим ребенком». Хотелось бы вам вообще узнать об этом?

– Если речь идет конкретно обо мне, – задумчиво ответил он, – то да. Я хотел бы знать. Я хотел бы принять участие в жизни ребенка.

– Даже если бы вы больше не хотели иметь ничего общего с его матерью?

– Я думаю, каждый ребенок имеет право иметь двух родителей, как бы ни складывались их отношения, даже если они живут отдельно. Вырасти в этом мире – тяжелая работа. Я думаю, детям нужна любая помощь, какую они могут получить.

Конечно же, я хотела услышать другое. Я хотела услышать: «Ты с этим справишься, Кэнни! Ты сможешь все сделать сама!»

Если уж наши с Брюсом пути окончательно разошлись, а тому были доказательства, я хотела заверений в том, что ребенку вполне достаточно одного любящего родителя.

– Так вы думаете, я должна ему сказать?

– Будь это я, я бы хотел, чтобы мне сказали. Но как бы вы ни поступили, как бы он ни отреагировал, принять окончательное решение можете только вы. А что такого ужасного может случиться?

– Брюс и его мать могут подать на меня в суд, чтобы получить опеку над ребенком.

– Кто-то что-то такое рассказывал в ток-шоу Опры?

– Салли Джесси, – кивнула я. Стало холоднее. Я закуталась в халат.

– Знаете, кого вы мне напоминаете? – спросил он.

– Если скажете, что Джейнин Гарофало[53], я спрыгну с крыши, – предупредила я. – Все говорили мне об этом.

– Нет.

– Вашу мать?

– Не мою мать.

– Того парня в ток-шоу Джерри Спрингера? Такого толстого, что санитарам пришлось пробивать дыру в стене дома, чтобы вынести его на улицу.

Доктор К. улыбался и изо всех сил старался сдержать улыбку.

– Я серьезно.

– Ладно, так кого?

– Мою сестру.

– О... – Я думала с минуту. – Она... – И замолчала, не зная, что хотела спросить. Она толстая? Она веселая? Ее накачал бывший бойфренд?

– Вы на нее чем-то похожи. – Доктор К. протянул руку, кончиками пальцев едва не коснулся моего лица. – Такие же щечки, и улыбка такая же.

Я спросила первое, что пришло в голову:

– Она была старше или моложе?

– Старше. – Он смотрел прямо перед собой. – Она умерла, когда мне было девять.