Любимые дети, или Моя чужая семья - Диана Чемберлен

Комната ма была самим совершенством. С голубыми стенами и голубовато-коричневым покрывалом на кровати, а также с видом на залив за большими окнами.

– Мне нравится эта картина.

Джен показала на большую картину со стадом гусей над изголовьем кровати.

– Идеальный колорит. Как же здорово!

– Да, верно, но я поведу тебя в самую безвкусную часть дома. В наши с братом комнаты.

Я показала ей комнату Энди, которая была в довольно приличном состоянии. Если не считать типичных запахов мальчика-подростка. Я надеялась, что Джен не будет противно.

– Что это? – Она подошла к пробковой стене и стала читать одну из схем матери.

– Моя мама делает схемы, чтобы он рос организованным, – пояснила я.

– Ты с ним ладишь?

– Еще как! С ним легко ладить.

– Я помню, что видела его на шоу «Сегодня». Он симпатичный, – сказала она, теребя край схемы.

– Ты его полюбишь. Познакомишься с ним и его подружкой, когда мы вернемся с обеда. Хочешь увидеть мою комнату?

Мы пошли в мою очень желтую комнату. Солнце опускалось в залив, а небо и облака окрасились фиолетово-розовым. Джен смотрела на залив с таким же видом, как на нашем крыльце, и у меня было такое чувство, словно ее влечет к воде не меньше меня. Каково ей живется в окруженном сушей Эшвилле?

– Тебе повезло жить здесь, – заметила она.

– Знаю.

– Тебе так повезло, – повторила она. Я видела, как в ее глазах отразился фиолетовый закат. – У тебя потрясающая семья и все остальное.

Это была возможность расспросить Джен, и я не собиралась эту возможность упускать.

– А твоя семья? Какие они?

Она повернулась ко мне. Выражение лица было замкнутым.

– Я не слишком люблю говорить о своей семье.

И на этом разговор закончился.

Я так нервничала, когда мы подъезжали к парковке «Сирз Лэндинг». Джен остановила машину и открыла дверь. Но я продолжала сидеть. Джен глянула на меня:

– Трусишь?

– Немного.

Я вспоминала, когда в последний раз была здесь. Тогда дядя Маркус рассказал о связи отца с Сарой. Официантку, обслуживавшую нас, я знала еще со школы. Звали ее Джорджия Энн. Интересно, работает ли она там сейчас? Я не хотела видеть ее. Тогда я считала себя лучше. Умнее. Красивее. Богаче. Уверена, что она хочет встретиться со мной не больше, чем я с ней.

– Пойдем! – позвала Джен. – Все будет в порядке.

Ей легко говорить!

Я вышла из машины, и мы направились к зданию. День был будний, сезон закончился, но в ресторане было достаточно народа. Никто не обратил на нас внимания, пока мы ждали, что нас усадят.

Одно из объявлений о пропаже Сары, которые я печатала, было прикреплено к стойке. Я показала на него.

– Ее по-прежнему нет.

– Знаю. Похоже, дело плохо, как считаешь?

– Не знаю. Полиция распространила листовки по всему Восточному побережью. Там указан номер ее машины, но ничего не нашли.

– Думаю, она покончила с собой. Как та, другая женщина. Может, сделала это в безлюдном месте, чтобы ни ее, ни машину не нашли.

– О, пожалуйста, не говори так.

Я хотела, чтоб с Сарой ничего не случилось. Знаю, все это выглядело мрачнее некуда, и я ненавидела мысль о том, что она решила покончить с собой.

Наконец, появилась одна из официанток и повела нас к столику. И, вручая меню, улыбнулась мне. Именно мне. Даже глазом не моргнула. Может, все и обойдется.

– Видишь? – сказала Джен, открывая меню. – Никто не обращает на тебя внимания.

– Ты права. Прости, что была такой трусихой.

– Без проблем.

Меня разрывало желание зарыться в меню и оглядеться в поисках Джорджии Энн, чтобы не сталкиваться с ней.

Подошла другая официантка, чтобы принять заказ.

– Что будете пить? – спросила она. Судя по взгляду, она меня узнала. Я, заикаясь, заказала кока-колу.

Официантка вернулась на кухню.

– Она, возможно, плюнет в стакан, прежде чем принести его мне, – пробормотала я.

– У тебя начинается паранойя, – покачала головой Джен. Мне показалось, что она немного раздражена, словно ее достала моя жалость к себе. Возможно, это действительно раздражает!

О чем мы говорили перед тем, как сесть? Ах да, о Саре. О самоубийстве.

Я не хотела возвращаться к этой теме. Но Джен не желала говорить о своей семье, так что придется попробовать что-то еще.

– Просвети меня, как идет твой поиск колледжа, – попросила я.

Эта тема всегда казалась безопасной.

– Прекрасно.

Джен пила через соломинку охлажденный чай.

– Но библиотека без тебя уже совсем не та.

– Да, никто ни в кого не плюется, – согласилась я.

«Прекрати», – велела я себе. Но Джен рассмеялась.

– Если я решу, что хочу уехать из штата, – начала она, – придется собираться как можно скорее. Чтобы я смогла стать постоянным жителем другого штата, там, где выберу колледж. Для постоянных жителей обучение дешевле. Намного. Иначе я просто не смогу позволить себе учиться.

– Угу.

Я почувствовала, как при мысли об ее отъезде голову окутало большое, густое, черное облако. Поверить невозможно, как сильно я к ней привязалась. Моя единственная подруга.

– Надеюсь, ты не переедешь, – сказала я.

Официантка поставила передо мной стакан с колой.

– Уже решили, что хотите? – лениво спросила она.

Мы заказали сэндвичи с крабовыми котлетками, и официантка не потрудилась записать. Захлопнула наши меню и отправилась на кухню.

Джен вертела соломинкой в чае.

– Я пока еще ничего не решила насчет колледжа. Здешняя жизнь слишком хороша, и я люблю торчать на пляже.

– У тебя классный загар, – признала я.

– По большей части фальшивый. Крем, – пояснила Джен. – Просто ненавижу быть бледной.

– Как я, – вздохнула я. Год в тюрьме с кого угодно сотрет краски.

– Ты будешь прекрасна, даже если позеленеешь, – заверила она.

Я впервые насторожилась. Не может ли она быть лесбиянкой? Надеюсь, что нет. Только этого мне не хватает! Несколько заключенных подкатывались ко мне, но я смогла от них отделаться. Парни в школе говорили, что я горячая штучка или что-то в этом роде. Бен единственный, кто употреблял слово «прекрасная».

Но тут я вспомнила о противозачаточных таблетках Джен. Слава богу!

– Как больница? – спросила она. – Все еще работаешь?

– И мне очень нравится. Все такие славные, и дети… они удивительные, храбрые и нуждаются во мне. Мисс Хелен сказала, что все сестры говорят обо мне после того случая с Мэдисон и ее настоящим отцом. «Ты была хладнокровна, собранна и спокойна», – говорила она мне.

– У меня от больниц мурашки по коже, – сообщила Джен.

– А я ничего.

– Может, найдешь себе подходящего доктора в пару, – улыбнулась она.

– Нет уж, спасибо. Я еще долго не найду себе пару. Хотя есть один доктор, который напоминает мне Бена.