Вампиры в Москве - Кирилл Клерон

Газета за газетой отправлялись в корзину для бумаг, но ничего достойного внимания пока не попадалось. Светские скандалы, мошенничества, мелкие войны… Ну ничего не изменилось за почти пятьсот лет. А, может, так и надо?! И вдруг Нику просиял.

— Раду, как тебе нравится.

Румыния через два года после смерти ее последнего вампира.

— Название интересное. Но о ком это? Я, вроде, пока еще жив…

Некоторое время Нику бегло просматривал текст:

— О Чаушеску. Кое-что весьма забавное.

Рядом со снаговским монастырем, где, по преданию, покоится прах вампира Дракулы — бесстрашного и жестокого воеводы, в каких-то ста метрах находится великолепный дворец, где Николае Чаушеску любил отдыхать и принимать гостей. Вечерами, когда пелена сумерек одновременно накрывает озеро Снагов, монастырь и бывшую загородную резиденцию два года назад казненного и тайно похороненного здесь же диктатора, кажется, нет на Земле места более мрачного и загадочного…

Раду отреагировал достаточно живо:

— Хорошее место Снагов, зря они так уж нагнетают. Хотя, честно говоря, я однажды чуть не погиб по дороге в этот монастырь. Меня спас слуга Эмиль, который потом и сжег Келед с моими родичами. Вот так бывает, парадоксы бытия. Это его высушенной головой мы перебрасывались в Ардженто. Помните? Теперь эта игра называется то ли регби, то ли гандболом.

— Дальше будешь слушать?

— Слушаю, слушаю, ты читай!

По иронии судьбы или странному совпадению, расстрел кровавого диктатора и его жены произошел на том же самом месте в Тырговишты, где граф Влад Дракула жестоко казнил более пятисот бояр, заподозрив их в измене и протурецких симпатиях…

Трепещут, поскрипывая на ветру, кладбищенские осины. Будет из чего кол срубить, если очередной вампир захочет попить крови румынского народа.

Статья Раду определенно понравилась, такая прочувствованная, такая лиричная. Он сидел, закатив глаза и погрузившись в какие-то далекие воспоминания, из которых его вывел вопрос Джике, на минуту переставшего метать дротики:

— Давно хотел спросить — почему твой отец всех сажал на колья, а теперь именно осиновый кол наиболее опасен для нашего брата?

Раду задумался:

— Я лишь знаю, что отцу пришлось отказать от многого из того, что он так любил, в обмен на бессмертие: вместо солнца — ночь, вместо шумных казней — тайные убийства, вместо вина — кровь. Возможно, кол из той же серии. Что же касается каких-то особых свойств осины, так это ерунда. Сгодится любое дерево.

Нику же продолжал поиск жаренного на страницах местной прессы:

— А вот и к вопросу о евреях. По-моему, очень забавно — перевод статьи из русской националистической газетенки. Прочесть?

— Ладно, сам почитаю. А ты лучше подумай, где сегодня охотиться будем. Что-то я оголодал.

В восьмиполосной газете Вечерний Будапешт, которую Нику передал Раду, в качестве образца развития антисемитской истерии в России приводился дословный перевод статьи о евреях-кровососах из Нового Великорусского Слова. Тональность комментариев переводчика являлась однообразной и претенциозной, что и совершенно неудивительно:

Чушь. Бред воспаленной фантазии. Социальный заказ современных черносотенцев.

Но у Раду прочитанное вызвало совершенно иные эмоции, даже не столько эмоции, а некий подсознательный зуд, обычно сопровождающий рождение совершенно неожиданной идеи. И никаких приступов гомерического хохота или презрительного фырканья, которые ожидал услышать Нику. Вместо этого, Раду неожиданно оживился, резко встал с кресла и, в легком возбуждении, начал нарезать круги по комнате. Он уже не вспоминал о голоде, он анализировал прочитанное.

Какие удивительные совпадения и в один день — вначале статья с упоминанием об отце, а потом и эта… Ее содержание, при всей внешней глупости и предвзятости, подтолкнуло Раду к интересной мысли, тактически фантастической, все-таки…

Крохотная зацепочка, практически незаметная, но сколь перспективна тема открывается — заполучить таинственное средство Локкус. Нити, ведущие к Локкусу, казались столь тонкими, почти незаметными, что периодически ускользали от анализа и путались в замысловатый клубок, вновь и вновь предоставляя возможность изрядно потрудиться над его распутыванием. Поэтому для элементарной систематизации потребовалась их фиксация в логическом порядке. Раду достал записную книжку, которой пользовался крайне редко, и написал основные вопросы:

— были ли обескровливания вообще или они являются досужей выдумкой?

— если эти истории все-таки происходили, дело это рук человеческих или зубов вампира?

— если это действительно вампиры, уж не Йон ли «шалит» в Москве?

— если это Йон, то не следует ли понимать слова о дневном времени убийств, в качестве подтверждения того, что он обладает секретом Локкуса?

И, наконец:

— если все это так, как разыскать брата в Москве?

— как уговорить или заставить его поделиться секретом средства?

Раду не стал перемножать весьма маленькие умозрительные вероятности положительных ответов на каждый из этих вопросов. И без этой математики понятно, что искомая цифра получается очень маленькой, почти равной нулю. Но если существует хотя бы малейший шанс, его нельзя упускать. Он перечитал еще раз:

половина этих убийств произошла при свете дня в подъездах и укромных переулках

Если Йон все еще не переносит солнечный свет, если целыми днями вынужден прятаться по темным и укромным местам, это сложно объяснить. А что ему известно о русских вампирах? Немного. В любом случае, вопросов с лихвой, а ответов никаких. Пока никаких.

Раду уже давно пытался отыскать брата, нежелание которого самостоятельно инициировать их встречу объяснялась достаточно просто — видимо, из-за уверенности, что это именно Раду назло убил этих девчонок перед своим отъездом в Рим, тем самым спровоцировав бунт. Но далеко не только желание развенчать эту версию стимулировало периодически возобновлявшиеся поиски. Многое в истории его последним визитом к Надсади оставалось неясным — и смерть барона, и особенно эта девушка, которую он увез. Целовать пищу???! Можно предположить, что Йон влюбился в одного из кроликов и не стал на нем экспериментировать, но можно предположить и нечто иное. Да, да, именно Локкус. Жаль, конечно, что у Марио так и не удалось выяснить подробности.

Потом еще несколько раз Раду казалось, что он вышел на след брата. Так было во Франции, но парижское восстание 1793 спутало все карты. Якобинцы подожгли дом, где жил Йон, буквально за день до намеченного братского визита. Следующей встречи помешало печально знаменитое землетрясение в Мессине в 1908. Уже будучи буквально в двух шагах от заветной цели, Раду ощутил подземные толчки и счел за благо вернуться в свое надежное укрытие на окраине города. Старый бункер, в котором он тогда обитал, выстоял под ударами жестокой стихии, но Мессина пала. Дома сложились, как карточные домики, а вмести с ними разрушились и надежды наконец повидать Йона.