Ледяной Дракон - Ричард Кнаак

Один раз Тома покосился на Кейба, и волшебник понял, что дракон ни на минуту не забывает, кто превратил его родителя в ничтожество. Кейб и сам стыдился своей выходки, хотя в тот момент ему ничего другого не оставалось. Он сомневался, что когда-нибудь захочет повторить этот грязный трюк.

— Ну, идем же!.. — так же нежно Тома повел отца. Вдруг лед под его ногами начал таять, и Тома увяз на несколько дюймов.

Гвен указала на пол:

— Лед! Он шевелится!

Куски льда полетели из-под ног дракона во все стороны. Тома вытянул руку, пытаясь расплавить лед, прежде чем он раздвинется еще глубже, но пламени больше не было.

Лед уже засосал Тому до колен. Он попытался освободить одну ногу, но не сумел. Кейб двинулся к нему на помощь, но обнаружил, что его собственные ноги уходят в лед, и… Или это воображение? Неужели ледяные пальцы сжимают его лодыжки?

Закричали Гвен и Хейден. Кейб наскоро состряпал простенькое заклинание, которое должно было освободить его ноги, но ничего не произошло.

— Я так и знал! — завопил Тома. — Это ловушка!

При других обстоятельствах Кейб непременно нашел бы подходящий ответ. Они были брошены на произвол судьбы, и не без оснований. Их хранитель — а Кейб знал, что он, она или оно следовало за ними задолго до вступления в Пустоши, — отвернулся от них. И все из-за Томы.

Тома поддерживал Золотого, и только одна его рука была свободна. Кейб больше не мог обернуться к Гвен, потому что лед доходил ему до пояса. Его жена и эльф теперь молчали. «Погибли или скоро погибнут», — подумал Кейб.

Тир не сказал всей правды. Погибнуть суждено было не только Кейбу. Ему следовало догадаться, что умрет и Гвен, снова попавшая в сверкающую тюрьму, но на этот раз — навечно.

Лед понимался, жадно заглатывая свои жертвы. Дурачье.

Вот и все, что сказал неизвестный. У Кейба потемнело в глазах, и он потерял сознание.

Воздух. Драгоценный, чудесный воздух.

Свет. Опаляющий глаза жгучий свет, отгоняющий благодатную темноту.

Он не осмеливался открыть глаза.

Кошмары его детства ожили.

Кейб висел на стене в просторных, одетых льдом покоях. Его руки и ноги примерзли к стене — если только они у него еще были. Он их не чувствовал. Стон, донесшийся до него, подсказал, что где-то рядом с ним Гвен. Наверное, ту же участь разделили Тома и Хейден. Повернуть голову было невозможно, потому что шею сжимал ледяной ошейник. Зато теперь он мог насмотреться вволю на того, кого искал все это время, на торжествующего Повелителя Северных Пустошей.

Ледяной Дракон раскинулся над дырой, по словам Томы, оставшейся от древнего алтаря. Вид его действовал более угнетающе, чем любое описание. Он был гигантских размеров, но при этом настолько изможден, что смахивал на огромный труп. Это сравнение показалось Кейбу еще более уместным, когда Ледяной Дракон заметил, что Кейб очнулся. Его ледяные голубые глаза впились в глаза Кейба, и тот вспомнил Темного Коня. У него тоже глаза были бледно-голубыми, но в них чувствовалась жизнь, а здесь — ничего, кроме пустоты и чего-то худшего, чем просто смерть.

— Бедлам. Последний в клане. Последний из проклятых. Последний из Хозяев Драконов.

Ледяной Дракон встал и расправил свои крылья, и на узников пахнуло морозом. Где-то поблизости сдавленно выругался Тома.

Кейб услышал клекот, доносившийся откуда-то слева от Ледяного. Огромный дракон переключил свое внимание на источник звука. «Искатели, — подумал Кейб. — Они еще продолжают торговаться с Ледяным Драконом».

Дракон коротко вздохнул, и в покоях стало еще холодней. Может, он хочет заморозить их всех насмерть?

— Наконец удалось собрать все воедино. Знаменательно, что здесь оказались вместе последний из Бедламов, Янтарная Леди и жалкий неудачник, едва не занявший императорский трон. Искатели и эльф, олицетворяющее прошлое, которое уже никогда больше не вернется. И императорский выводок, которому предстояло возглавить расу, если бы не проклятые люди.

Кейб содрогнулся. Он не смог бы сказать, что действовало более устрашающе — уверенность, звучащая в словах Ледяного Дракона, или же абсолютная бесчувственность, усиленная холодным фанатизмом.

Снова раздалось чириканье, и Кейб понял, что искатели требуют, чтобы он обратил на них внимание.

Ледяной Дракон кивнул Кейбу огромной головой и с фальшивой доброжелательностью произнес:

— Тебе придется извинить меня, но, очевидно, есть вопросы, требующие неотложного внимания.

Каждый из прикованных к стене узников мог увидеть только часть большого зала. Дракон повернулся к своим пернатым посетителям и одарил их широкой улыбкой:

— Я столько провозился с вами, пытаясь понять, что вы задумали. Теперь мне все ясно. Вы прихватили с собой амулеты, чтобы обмануть мои чувства и ослабить мою волю, выводок — чтобы подкупить меня, шпионов — чтобы не спускали с меня глаз, и невидимых магов… Целый мешок подарков, при любых других обстоятельствах очень действенный. Но… — Ледяной Дракон встал, подавляя всех огромными размерами, — вы просчитались. У выводка нет будущего, нет — из-за моря паразитов, которое разлилось по всему Драконьему царству. Дни драконов сочтены. Дни искателей оказались сочтены еще раньше, и я намерен это доказать. Ваши побрякушки действенны против моих сородичей или заразы, именуемой людьми, но в конце концов они подвели вас.

Ледяной Дракон снова шумно втянул воздух, и Кейба передернуло. Тот поглощал чистую энергию из воздуха и рос на глазах, хотя казался при этом еще более костлявым и изможденным.

— Мне больше незачем тратить на вас время.

Огненная вспышка ударила в Короля-Дракона, не причинив ему ни малейшего вреда. Ледяной невесело расхохотался. Из-под его огромных лап повалил густой черный дым, обволакивая дракона, как лед, поглотивший Кейба и его спутников Ледяной Дракон с насмешливым любопытством смотрел на дым, опустив голову. Когда черное облако окутало нижнюю часть его туловища, он напрягся.

Дымное облако раскололось на кусочки. С огромного тела осыпались обломки.

Кейб почувствовал ужас. Не собственный — излучение страха, исходившее от существ, только, что опробовавших свое пресловутое могущество на драконе и потерпевших поражение.

Ледяной Дракон широко ухмыльнулся, показав покрытые льдом клыки размером с руку Кейба. Как и смех, улыбка была насквозь фальшивой.

— Это был ваш последний шанс. Ну а теперь я возьмусь за вас.

Стены затряслись так, что пленников заколотило об лед. Осколки льда посыпались на их головы с потолка. Раздались визг и чириканье перепуганных искателей. Чириканье поднялось до непереносимой высоты, совпавшей с тяжелейшим из толчков, и стихло; голоса умолкали один за другим, пока не наступила тишина.