Собрание сочинений. Том II. Стихотворения, напечатанные в периодике и найденные в архивах; заметки, статьи - Павел Николаевич Шубин

class="v">Запомнил

        снарядный свист,

Когда по «пантерам»

        с хода

Бил русский артиллерист!

Цепи манчжурских сопок,

одерские леса —

Слышали

        трёхдюймовок

Резкие голоса;

Слышали

        всех калибров

Многоголосый хор:

Били за километры,

Доты прицелом выбрав,

Били

С учётом ветра,

И – не картечь, в упор!

Оружие —

        высшего класса!

С нами дрались за мир

Доменщики

        Кузбасса,

Караганда,

        Памир…

И мир этот,

        твёрдо верю я,

Пройдя сквозь любую даль,

Вновь отстоит артиллерии —

СТАЛИНСКОЙ артиллерии

Несокрушимая сталь!

Дорога

Пролётные стаи

Всё реже,

И туч парусина

Всё туже,

И зори темнее…

А мне бы

Навстречу метелям,

Туда,

Где в мех завернулось медвежий

Полночное княжество стужи

И врезаны в чёрное небо

Созвездья из чистого льда.

Не виден

В последнем наслеге

Дымок

С поворота крутого, —

Скрипучи

Летящие нарты

И сумрак

Тусклее слюды…

Дорогою «Фрама» и «Веги»,

Последней дорогой Седова,

Спеши: не составлены карты,

И снег заметает следы.

О, сердце,

Ведущее к цели,

И медленной крови упорство, —

Вам насмерть стоять в поединке

Не ради хвалы и наград,

И длится часы и недели

С буранами единоборство,

И слёзы смерзаются в льдинки,

И нету дороги назад.

Над нею

Зарёй развернётся —

Взойдёт

Незакатное солнце, —

Заплачут бельки у порога

В своё ледяное жильё,

И если она оборвётся —

Другой твоим следом пробьётся,

И будет

Другого дорога —

Как песня во имя твоё!

1946

В лапландских снегах

Сон,

Никогда не снившийся,

Всё тот же, —

Ползёт, скрипит, в небытие скользя:

В потёмках воют «виллисы» и «доджи»,

Идти нельзя. И отдохнуть нельзя.

До горла снежный коридор напихан

Колоннами солдат полуживых,

И тёплого бурана облепиха

До позвонков уже промыла их;

Уже в кисель раскисли полушубки

И стали стопудовыми пимы́,

И грузных ног разбухшие обрубки

Передвигать уже не в силах мы.

Седьмые сутки длится эта мука.

У лошадей иссякла сила вся,

Они в сугробы падают без звука,

А мы идём. Ползём. Лежать нельзя!

Когда мороз ударил на рассвете,

И нестерпимо вызвездило высь,

И призраком неотвратимой смерти

В медвежьих далях сполохи зажглись,

И злые слёзы на ресницах наших

Гремели, как бубенчики, вися, —

То понял каждый из ещё шагавших,

Что жить нельзя. Но умереть нельзя!

И, по-лошажьи ноздри раздувая,

Замёрзшими губами матерясь,

Почти без звука часть передовая

До немцев в штыковую добралась.

Мгновенными укусами, по-волчьи,

Вгрызалась в рёбра злая сталь штыков.

И, даже повалив, душили молча

Руками ледяными пруссаков.

Капут героям Нарвика и «Крита»,

Вовек оттуда не вернуться им!..

Как густо сопка трупами покрыта…

Но мы о них не думаем. Мы спим.

26 апреля 1946

Пограничники

Там, где пингвины не рыбачат,

Рыбачий полуостров лёг,

Там,

На морской границе начат

Рассказа нашего пролог.

Над буревой водой

Зарницы,

При бледном отблеске планет,

Чертят

Изломы той границы,

Которой измеренья нет.

Приют

Поморских шняв старинный,

Раскачиваемый водой,

Прикрытый тихой субмариной,

Эсминцев быстрой чередой.

Рыбачьи сейнеры

И боты,

И гавани

У той черты,

Где онемели от заботы

Безмолвствующие форты;

Где побережья нелюдимы,

Где в дымке ледяных полей

Не смеют показаться ды́мы

Чужих,

Не наших кораблей!

Где свищет ледяное просо,

Просеянное сквозь ветра,

Где в бивнях

Белого тороса

Пурга – как искры от костра!

Там пограничные заставы

До самых крыш занесены,

Там тишина.

Там край державы.

Передовой рубеж страны.

Жара.

Как дромадер двугорбый —

Бархан перекосился в лог.

Там крылья новые обрёл бы

Рассказа нашего пролог.

Тогда бы,

Пламенем багримы,

Сквозь вихри пыли и золы

Неслись бы банды Ибрагима,

Головорезы Файзулы,

И глинобитные дувалы —

Не батиком,

Не кетменем, —

Разбоем начисто сдувало

И выжигало сплошь огнём.

Но – тишь.

С берегового склонца

Бесшумно падают пески.

И лишь стоградусное солнце

Стучит,

        стучит,

               стучит в виски.

И вдруг —

        песчинок лёгкий танец

Идёт,

Свивается в жгуты:

Слепящий,

Бешеный «афганец»

В лицо ударил с высоты.

И это – на границе,

В Кушке!

Но не пройдёт

Врагов отряд:

У Кушки – ушки на макушке,

Здесь —

        пограничники стоят!

Поёт песок сухой и ржавый,

Как звук истёршейся струны.

Здесь тишина.

Здесь край державы.

Передовой рубеж страны!

Тайга.

Расцвеченные сопки,

И лось, жующий сена клок,

Лесного зверя шаг торопкий…

Здесь начинается пролог.

Гранёная корона кедра

И сосен мачтовых стволы,

И жила золота

Сквозь недра —

Как путь мережущей иглы.

Здесь на заре

Трубят маралы,

Летит олений гон в лесах,

На океанском дне кораллы

Горят, как зори в небесах…

Здесь

Без