Перемирие - Лилия Баимбетова

— Где эта чертова веревочка? — сказал дарсай за моей спиной.

— Ты, что, потерял ее?.. — начала я, оборачиваясь.

— Все, нашел, — сказал он недовольно, — Сиди спокойно, я тебе все волосы так оторву.

Он что-то делал за моей спиной, и потом я почувствовала, как он отодвинулся от меня, и услышала, как он сказал:

— Все.

Я обернулась к нему. Дарсай улыбался, глядя на меня, но в улыбке его была изрядная доля ехидства. Я потрогала косу, перекинула ее через плечо и посмотрела на нее.

— Ты врал, что не умеешь, — сказала я.

— Ты так думаешь?

Вместо ответа я поднялась на ноги и плотнее запахнула плащ.

— Ну, что? — сказала я, — Пойдем дальше, или нет? Долго вы собираетесь сидеть?

— Ты торопишься? — сказал веклинг с опущенной головой, не глядя на меня (он расстегивал пояс, и пряжки у него зацепились одна за другую).

— Нет, — сказала я.

Внезапная грусть напала на меня. Далеко впереди и далеко позади не было ничего, одна сплошная равнина, я даже не могла понять, откуда мы пришли. В холодном сероватом свете полетели редкие снежинки. Чистый бесконечный простор окружал нас, и казалось, что отсюда нет выхода, нет путей, что во всем мире только это и осталось.

— И куда мы пойдем? — сорвалось с моих уст.

— За твоей судьбой, детка, — сказал дарсай, поднимаясь на ноги.

— Не говори так! — крикнула я вдруг.

Веклинг поднял голову и посмотрел на меня. Прекрасное его, усталое лицо выразило удивление. Я отвела глаза. Дарсай усмехался изуродованными губами, глядя на меня.

— Разве ты не чувствуешь этого, kadre espero? Разве ты не чувствуешь, — сказал он, — что твоя судьба близка, что с каждым шагом мы приближаемся к ней?..

Все это стало напоминать мне дурной сон. Таким странным был этот разговор, такой странной была уверенность дарсая. О, боже мой, свяжись со старшими Воронами, и рано или поздно ты окажешься в паутине дурных чудес и предзнаменований! Чего еще ждать от общения с теми, кто одной ногой уже стоит в других мирах?

— Моя судьба не здесь, и ты знаешь это, Karge Ramiro, Darsae. Ты это знаешь! Хватит морочить мне голову, Karge Ramiro! Ты — ты! — хочешь найти эту крепость, а вовсе не я! Ты знаешь, что я слышу ее зов, и пускаешь меня по следу, как собаку. Хочешь запутать меня, смутить мой разум?..

— Tzal, esdre! — сказал дарсай резко.

Я послушно заткнулась. Дарсай слегка наклонил голову, словно признавая мою правоту. Я смотрела на него и молчала. Я и сама знала, что права, но радости мне это не приносило. О, как мне надоела эта Кукушкина крепость! Я еще не видела ее, но я уже ее ненавидела, я уже устала от нее. До каких пор она будет портить мне жизнь, эта чертова крепость?! Вздрагивая, усталыми, растерянными глазами я смотрела на дарсая и молчала. Я чувствовала себя, как лань перед охотником: как бы ни была я быстра, мне не убежать от него, ибо он обладает особым могуществом и охотничьим ружьем. Дарсай еле заметно улыбнулся — моим мыслям, наверное. Отвернувшись от меня, он прошелся взад и вперед, опустив голову, и вдруг остановился передо мной и посмотрел на меня.

— Да, эта крепость нужна мне, — сказал он, — Но я вижу дальше, чем ты, тцаль. И я вижу, я знаю, что эта крепость — твоя судьба…

— Нет!

— Ты, — продолжал дарсай, — проживешь там всю жизнь и там умрешь…

— Нет! Я — Охотник, Karge, вот чего не изменишь! То, что ты видишь и знаешь, — ложь!

— Ты думаешь, я лгу? — сказал он, еще на шаг приближаясь ко мне.

Его глаза встретились с моими глазами.

— Так я лгу, по-твоему?

"Ты ошибаешься", — хотела сказать я, но это было еще глупее, чем предположение, что он лжет. Он не лгал мне, и он не мог ошибаться, это я пряталась от правды, не в силах принять ее. Я отвела взгляд и опустила голову. Я не показала бы своей слабости перед Вороном, перед другим Вороном, но он знал меня, он целовал меня, и он меня — все-таки — любил. Я опустила голову, и тут же его руки взяли меня за плечи, он притянул меня к себе, и я оказалась в его объятиях. Я закрыла глаза и всхлипнула.

— Не надо было мне говорить это…

— Нет, — сказала я, поднимая голову и вытирая выступившие слезы, — всегда лучше знать. Все, пусти меня, я успокоилась.

Он опустил руки и отступил на шаг, внимательными глазами глядя мне в лицо. Я улыбнулась ему.

— Ты должна закончить свои поиски, — сказал дарсай.

— Я знаю.

— Я тоже должен закончить свои поиски. И наши цели — твоя и моя — лежат в одном месте, и только ты можешь найти его. Ты поможешь мне? Lovino, Охотник, ты поможешь мне?

— Да, Karge, — сказала я, — я помогу тебе.

Он протянул руку. Я взялась за его пальцы и слегка пожала их. Соглашение было заключено.

Многому в этом мире еще не найдено объяснения. Мы знаем, отчего всходит солнце и отчего луна превращается в месяц, хотя не вижу, какой прок в этих знаниях. Мы знаем, как развивается государство, какие этапы оно проходит от зарождения до распада, но и в этих знаниях я тоже прока не вижу. Мы знаем, что раньше люди были обезьянами, а до этого — собаками, а до этого — рыбами, а совсем давно — малюсенькими существами, не видимыми глазу. Мы знаем многое, но еще больше не знаем. Человечество огромно, никто — ни Вороны, ни нильфы, ни истереи, ни один из нечеловеческих народов не превосходит его численностью. Человечество так велико, что может однажды заполнить весь мир, и другим просто не останется места. И как странно, что среди этого огромного человечества рождаются люди, способные чувствовать Воронов. Почему никто не чувствует нильфов, истерей или еще кого-нибудь? Я понимала бы еще, если бы такие дети рождались только у южан, это выглядело бы логично, ведь Вороны живут именно там, и только для южан представляют угрозу. Но я родилась на Севере, и множество Охотников тоже. В чем же тут дело, что же это за способность такая? И впервые я подумала: а может быть, дело вовсе не в Воронах? Может быть, это просто совпадение, что люди с такой способностью оказались в состоянии чувствовать приближение Воронов и угадывать их намерения? Наверное, в Воронах есть что-то созвучное этой способности.

И я думала: почему я слышу свою крепость? Так происходит у всех властительниц? Или это просто часть моей способности, позволяющей мне чувствовать Воронов и предсказывать будущее? Дарсай потребовал, чтобы я сосредоточилась, наконец, и указала точное направление. Он не сомневался в том, что я способна на это. Смешно, а мне даже не приходило в голову, что я могу сделать нечто подобное, пока он не заставил меня. Но он меня заставил.

Я сидела с закрытыми глазами, слушала, как поодаль тихо переговариваются Вороны, и пыталась представить, что именно мне нужно делать. Мне не знакомы были приемы сосредоточения и мысленного контроля, хотя кому-то может показаться, что это и есть точка моей опоры в этом мире. Я знала, что такие приемы существуют, и жалела, что никогда не интересовалась подобными вещами. Мне это как-то никогда и не было нужно. Зачем? Я чувствовала Воронов так же естественно, как и дышала, мне не приходилось учиться этому и даже совершенствовать мой дар, он совершенствовался сам по себе, без моего участия. И вот я сидела и думала: что же мне делать? Представить себе, что ли, эту дурацкую крепость?