Крестный отец - Марио Пьюзо

Люси улыбнулась ему и ответила немного опечаленным голосом:

– Неужели это бросается в глаза? – спросила она. Он отрицательно покачал головой, и она добавила. – Хорошо, поужинаем вместе, но рулеточные жетоны куплю я сама.

Они вместе поужинали и сходили в варьете, где Джул развлекал Люси, описывая обнаженные груди медицинскими терминами. Все это не выходило за рамки хорошего юмора. Поздно ночью они отправились на машине к Боулдер-Дам, где он начал заигрывать с ней, но, поняв после нескольких поцелуев, что днем она не шутила, остановился. Свое поражение он воспринял с юмором.

– Я ведь предупреждала, – упрекнула его Люси.

– Но ведь я оскорбил бы тебя, не начав приставать, – ответил Джул. Он был прав, и она рассмеялась.

В ближайшие несколько месяцев они крепко сдружились. Но в любви Люси упорно ему отказывала. Она заметила, что ее постоянные отказы удивляют его, но не оскорбляют, как других мужчин, и это еще больше усилило ее веру в него. Джул оказался спортивным парнем. В уикэнды он принимал участие в автогонках Калифорнии. Он рассказал ей, как во время отпуска путешествовал по непроходимым лесам Мексики, местное население которых живет, как и тысячу лет назад, и где тебя готовы убить, чтобы завладеть твоими ботинками и рюкзаком. Совершенно случайно она узнала, что он хирург и работал в знаменитой нью-йоркской больнице.

Как мог он согласиться на работу врача в гостинице? В ответ на этот вопрос Джул предложил:

– Ты расскажи мне свою темную тайну, и я расскажу тебе свою.

Она покраснела и больше этой темы не касалась.

…Теперь, когда они лежали возле бассейна, она чувствовала к нему непреодолимое влечение. Она нежно гладила его шею. Неожиданно он поднял голову и встал. Потом взял ее за руку и повел к бетонной дорожке. Она не сопротивлялась, и они вошли в один из домиков, который служил Джулу временной квартирой. Там он приготовил два коктейля. Палящее солнце и крепкий коктейль вскружили ей голову. Джул потянул ее к себе и их тела, на которых не было ничего, кроме купальных костюмов, прижались друг к другу. Люси прошептала «нет», но он торопливо стянул с нее купальный костюм, одновременно поглаживая ее тяжелую грудь, и целуя ее круглый живот и бедра. Голые, в объятиях друг друга, они легли на кровать. Она почувствовала стыд, знакомый ей по временам, предшествовавшим встрече с Сонни, когда ее первый любовник прошелся насчет того, что она «слишком широка, там внизу».

Когда Джул, наконец, скатился с нее, Люси забилась в угол кровати и заплакала. И тем более неожиданно громкий смех и слова Джула поразили ее.

– Страстная и несчастная итальянка, из-за этого ты мне отказывала все это время? Глупышка, – сказал он. – Глупышка.

Это было произнесено с такой любовью, что она повернулась к нему, а он прижал к себе ее обнаженное тело и сказал:

– Ты дочь средневековья, ты настоящая дочь средневековья.

Голос его был мягким и утешающим, и она продолжала плакать.

– Теперь слушай меня, – сказал он. – Родись ты в порядочной семье с современными взглядами, твоей проблемы уже много лет не существовало бы. Теперь позволь мне назвать твою проблему: это не прыщавая кожа, косые глаза или уродливое лицо, которое не исправить даже пластической операцией. Это скорее напоминает бородавку, родинку или неправильной формы ухо. Перестань думать об этом в сексуальном плане. Перестань считать, что у тебя большая коробка, которая ни одному члену не даст достаточного удовольствия, и потому тебя никто не может полюбить. У тебя просто дефект таза, который мы, хирурги, называем слабостью тазового дна. Обычно дефект появляется после рождения, но он может быть и причиной врожденной деформации костей и костных суставов. Это довольно распространенное заболевание, и многие женщины страдают всю жизнь, в то время, как простая операция может все исправить. Некоторые женщины кончают из-за этого с собой. У тебя очень красивое тело, и я не предполагал, что это и есть твой дефект. Зная о твоих отношениях с Сонни, я думал, что это что-то психологическое. Но позволь мне обстоятельней проверить тебя, и я скажу, сколько работы потребуется для устранения дефекта. Пойди в ванную и прими душ.

Когда Люси приняла душ, Джул терпеливо и невзирая на ее протесты, заставил ее лечь на кровать и широко раскинуть ноги. Он открыл саквояж с инструментами и погрузился в работу. Она почувствовала себя униженной, когда он поцеловал ее в пупок и рассеянно сказал:

– Впервые я чувствую удовольствие от такой работы.

После этих слов он повернул ее на живот и ввел палец в задний проход, любовно поглаживая ее спину второй рукой. Кончив, он снова повернул ее на спину, нежно поцеловал в губы и сказал:

– Детка, я построю тебе совершенно новую вещь для кровати и лично испробую ее. Это будет первоклассным медицинским экспериментом, и сообщение о нем я смогу поместить даже в официальных журналах.

Джул проделал все с такой любовью и юмором, что Люси справилась со своим стыдом и растерянностью. Он снял даже с полки медицинскую книгу и показал Люси похожий случай и этапы операции. Все это ее очень заинтересовало.

– Это вопрос здоровья, – сказал он. – Если вовремя этого не исправить, у тебя возникнет множество проблем со всем мочеполовым аппаратом. Без операционного вмешательства мышцы и связки тазовой области ослабеют. Мы должны стыдиться того, что излишняя скромность мешает врачам ставить в подобных случаях диагноз, а массе женщин – жаловаться на свой порок.

– Не говори об этом. Не говори об этом, пожалуйста, – попросила Люси.

Она все еще стыдилась своего недостатка и была растеряна. Джул сочувствовал ей, хотя, как врач, и считал ее переживания глупостью. Он нашел правильный путь для ее утешения.

– О'кэй, – сказал он. – Я знаю теперь твой секрет. Ты часто спрашиваешь, что я, один из самых молодых и способных хирургов Штатов, делаю в этом городе? Так вот, я делаю аборты. Ничего дурного в этом нет, аборты делает добрая половина врачей. Беда в том, что я попался. Мой друг, доктор Кеннеди, вместе с которым я когда-то работал, обещал мне помочь. Насколько я понимаю, Том Хаген сказал ему в свое время, что он всегда может обратиться к семейству за помощью. Он поговорил с Хагеном. Через некоторое время обвинение было снято, но союз врачей занес меня в черный список. Тогда-то семейство Корлеоне и устроило меня на работу сюда. Зарабатываю я здесь неплохо. Работы тоже много. Девицы из варьете не перестают встречаться с мужчинами, и если они сразу обращаются ко мне, то аборт оказывается очень простым. Я скребу их, как ты скребешь свою сковородку. Фредо Корлеоне настоящий дикарь. По моим подсчетам он трахал здесь по меньшей мере пятнадцать девиц. Я все время собираюсь поговорить с ним, как мужчина с мужчиной. Три раза мне пришлось лечить его от триппера и один от сифилиса. Он настоящая гнида.

Джул остановился. Умышленно проявив неосторожность, он пошел против своих принципов. Пусть Люси знает, что и у людей, которых она уважает и немного побаивается – как Фредо Корлеоне, например – имеются свои постыдные тайны.

– Считай, что в твоем теле имеется кусок пластмассы, потерявший гибкость, – сказал Джул. – Мы должны сделать его более напряженным и более упругим.

– Я подумаю, – сказала Люси, но уже знала, что пойдет на операцию. Потом она подумала о чем-то другом. – А сколько это будет стоить? – спросила она.

Джул сморщил лоб.

– У меня нет здесь условий для подобной операции, да я и не специалист в этой области. Но мой друг из Лос-Анжелеса делает такие операции лучше всех и работает он в прекрасно оборудованной клинике. Он, по сути, оперирует всех кинозвезд, когда эти дамочки убеждаются, что одним смазливым личиком не заставишь мужчину полюбить себя. Я в свое время сделал ему несколько одолжений, и поэтому операция стоить ничего не будет. Я делаю иногда аборты по его просьбе. Слушай, не будь это неэтично, я назвал бы тебе имена нескольких секс-бомб, которые сделали у него подобные операции.

Люси загорелась любопытством.

– Ой, расскажи, – попросила она. – Расскажи мне.

– Хорошо, расскажу, – пообещал Джул. – Но ты должна поужинать со мной, и мы вместе проведем эту ночь. Мы обязаны наверстать время, упущенное из-за твоей глупости.

Люси почувствовала прилив нежности к Джулу и сказала:

– Ты не обязан спать со мной, ведь ты не получишь от этого удовольствия.

Джул засмеялся.

– Глупая, какая ты глупая. Разве ты не слышала о других способах, более древних, более культурных? Неужели ты и в самом деле так наивна?

– А, это… – протянула она.

– А-а, это… – передразнил ее Джул. – Порядочные девушки этого не делают, настоящие мужчины этим тоже не занимаются. Даже в 1948 году. Детка, я могу отвести тебя к одной старушке, которая живет в Лас-Вегасе и которая в 1880 году, кажется, была самой молодой «мадам» в самом популярном на Диком Западе публичном доме. Она любит вспоминать те времена. И знаешь, что она мне рассказала? Те самые ковбои, мужчины из мужчин, всегда требовали «французской любви» или того, что мы, врачи, называем оральным сексом, а ты – «а, это». Тебе не приходило в голову сделать «а, это» с твоим Сонни?