Пентаграмма - Ю Несбё

От внезапного порыва ветра теплое одеяло исчезло. Ракель вздрогнула.

«Удивительно, как быстро иногда забываются сны», – подумала она и обернулась. Олега рядом не было. Она приподнялась на локтях и посмотрела вокруг.

В следующую секунду она была уже на ногах.

– Олег! – крикнула Ракель и бросилась бежать.

Она нашла его у бассейна с вышкой. Он сидел на краю и беседовал с мальчиком, которого Ракель, кажется, уже видела. Наверное, одноклассник.

– Привет, мам. – Олег, прищурившись, поглядел на нее и улыбнулся.

Ракель взяла его за руку, крепче, чем сама этого хотела.

– Я тебе говорила, чтобы ты без спросу не уходил?

– Но ты ведь спала, мам. Я не хотел тебя будить.

Олег казался удивленным и слегка пристыженным. Одноклассник почел за благо отсесть подальше.

Она отпустила его руку. Вздохнула и посмотрела на горизонт. На голубом небе виднелось одно-единственное белое облачко. Оно словно указывало вверх – как будто кто-то только что запустил ракету.

– Скоро пять, мы едем домой ужинать. – Ее голос звучал отчужденно.

Когда уже ехали в машине, Олег спросил, придет ли Харри.

Ракель молча покачала головой.

Когда они остановились на перекрестке Сместадкрюссе, она наклонилась, чтобы снова посмотреть на облако. Оно не исчезло, но поднялось повыше и снизу потемнело.

Ракель напомнила себе запереть дверь, когда они приедут домой.

Глава 39

Понедельник. Встречи

Рогер Йендем остановился перед аквариумом в окне «Андеруотера». Посмотрел на пузырьки. Ему вспомнилось, как навстречу ему быстрыми, порывистыми движениями плывет семилетний мальчишка с такой паникой на лице, будто в целом мире спасти его может только он, Рогер, его старший брат. Рогер кричит и смеется, но Томас не понимает, что он уже давно на мелководье и можно просто встать на дно. Иногда Рогеру казалось, что после того, как он научил младшего брата плавать в воде, тот стал тонуть на земле.

Рогер зашел в бар и некоторое время стоял, привыкая к темноте. Кроме бармена внутри был только один посетитель: рыжеволосая женщина сидела вполоборота с сигаретой в пальцах, перед ней стоял полупустой бокал пива. Рогер спустился по лестнице и заглянул в полуподвальный зал: ни души. Он решил ждать в баре. По пути туда он скрипнул половицей, и рыжеволосая подняла взгляд. На ее лицо падала тень, но то, как она сидела, ее осанка заставили его подумать, что она красива. Или была красивой. Он заметил сумку рядом с ее столом. Наверное, и она кого-то ждет.

Он заказал пива и посмотрел на часы.

До пяти часов он бродил по округе, чтобы не прийти сюда раньше назначенного срока. Не хотел проявлять лишнее рвение: это могло вызвать подозрения. Хотя кто заподозрит в чем-нибудь журналиста, если ему не терпится узнать, возможно, о самой громкой сенсации этого года? Но дело было не только в этом.

Разгуливая по улицам, он искал их: машину, припаркованную там, где ее не должно быть, человека с газетой на углу улицы, спящего бомжа на скамеечке. Ничего такого не нашел. Разумеется, они профессионалы. Это-то его и пугало больше всего. Осознание того, что они могут провернуть свое дело и исчезнуть незамеченными. Он слышал, как один коллега в подпитии сказал, что в последние годы за стенами Главного управления полиции творится такое, что, даже если об этом написать, общественности все равно не захочется в это верить.

Он снова посмотрел на часы. Семь минут шестого.

Интересно: когда Харри Холе войдет, они тут же ворвутся, чтобы его схватить? Рогеру ведь ничего не сказали. Только то, что он должен пойти на встречу, как условлено, и вести себя так, словно он на работе. Он заказал пива и сделал большой глоток, надеясь, что алкоголь утихомирит разгулявшиеся нервы.

Десять минут. Бармен сел в углу за стойкой и погрузился в чтение книги «Фьорды».

– Извините, – обратился к нему Рогер.

Бармен поднял взгляд.

– Сюда недавно не заходил мужчина? Высокий, светловолосый, с…

– Простите. – Бармен послюнявил палец и перевернул страницу. – Я заступил на смену перед самым вашим приходом. Спросите лучше вон у той женщины.

Секунду поколебавшись, Рогер отхлебнул еще пива и встал.

– Прошу прощения…

Женщина посмотрела на него с полуулыбкой:

– Да?

Только тут он увидел: это не тень, на ее лице синяки. На лбу, скулах и на горле.

– Я должен встретиться здесь с одним человеком, но боюсь, он ушел, не дождавшись меня. Выше чем метр девяносто, с коротко подстриженными светлыми волосами.

– Молодой?

– Ну да… Думаю, ему лет тридцать пять. Выглядит немного… потрепанным.

– Красный нос и голубые глаза, которые кажутся и молодыми, и старыми одновременно? – Она продолжала улыбаться, но он понял, что не ему, а скорее собственным мыслям.

– Да, это может быть он, – неуверенно произнес Рогер. – Так он сюда…

– Нет, сама его жду.

Рогер посмотрел на нее. Неужели она действительно одна из них? Полноватая, в легком подпитии дама в возрасте около тридцати? Не похоже.

– Думаете, он придет? – спросил Рогер.

– Нет. – Она подняла бокал. – Те, кого действительно ждешь, никогда не приходят. Приходят другие.

Рогер вернулся к бару. Его бокал уже убрали со стойки. Он заказал еще.

Бармен поставил музыку. В полумраке негромко зазвучала композиция группы «Глюцифер»:

«I got a war, baby, I got a war with you!»

Он не придет. Харри не придет. Что бы это могло значить? Ведь, черт возьми, это не по его вине!

В полшестого дверь бара открылась.

Рогер с надеждой поднял взгляд и увидел мужчину в кожаной куртке. Тот смотрел на него.

Рогер покачал головой.

Мужчина бросил взгляд вокруг. Провел ладонью по шее и вышел.

Первой мыслью Рогера было побежать следом. Спросить, что значит этот жест рукой? Что операция завершена? Или что Томасу… Зазвонил мобильный телефон. Он ответил.

– No-show?[29] – поинтересовался голос.

Это был голос не того мужчины в кожаной куртке и точно уж не Харри, но что-то в нем было знакомое.

– Что мне делать? – тихо спросил Рогер.

– Пробудешь там до восьми, – ответил голос, – и позвонишь на нужный номер, если он появится.

– А Томас?..

– С твоим младшим братом ничего не случится, пока ты делаешь то, что мы тебе говорим. И никому ни слова.

– Разумеется. Я…

– Удачно посидеть, Йендем.

Рогер сунул телефон в карман и окунулся в пивной бокал. Когда он вынырнул, чтобы перевести дыхание, было уже восемь – прошло два с половиной часа.

– Ну, что я говорила?

Рогер обернулся. Она стояла прямо за спиной, жестом подзывая бармена. Тот нехотя начал вставать со стула.

– А кто это – «другие»? – спросил Рогер.

– Какие «другие»?

– Вы сказали, что вместо тех, кого действительно ждешь, приходят другие.

– Те, кого приходится брать, да еще и с благодарностью, милый. Такие, как ты или я.

Рогер развернулся к ней. Как она это говорила… Без рисовки, без драмы, с улыбкой безысходности. Он почувствовал что-то особенное. Какое-то родство. Теперь он разглядел ее глаза, губы. Конечно, она красива.

– Это вас так муж побил? – спросил он.

Она подняла голову и, выставив вперед подбородок, посмотрела, как бармен наливает пиво.

– А вот это не ваше дело, молодой человек, – отрезала она.

Рогер на мгновение закрыл глаза. Какой странный день. Один из самых странных в его жизни. Стоит ли прекращать странности?

– Может стать и моим, – сказал он.

Она обернулась и пристально на него взглянула.

Он кивнул на ее столик:

– Судя по размерам вашей сумки, уже бывший муж. Если вам сегодня нужна полоса для аварийной посадки, у меня большая квартира и найдется даже лишняя спальня.

– Вот как? – Ее интонация была скорее отрицательной, но выражение лица изменилось. Теперь в нем появился какой-то вопрос, даже любопытство.

– Квартира внезапно увеличилась этой зимой, – сказал он. – С вашего разрешения я еще посижу здесь и, если вы готовы составить мне компанию, с удовольствием заплачу за ваше пиво.

– Действительно, – произнесла она. – Почему бы нам не подождать вместе?

– Человека, который так и не придет?

Ее смех вышел грустным, однако она все же сумела засмеяться.

Свен сидел на стуле и смотрел из окна на улицу.

– Может, тебе все-таки лучше было бы сходить? – спросил он. – Может, у журналиста это случайно вырвалось.

– Не знаю… – Харри лежал на диване и изучал завитки сигаретного дыма, которые поднимались к потолку. – Думаю, что он, скорее, бессознательно предупредил меня об опасности.

– Одно то, что ты описал Волера как «офицера, который вел расследование», а журналист назвал его «инспектором», вовсе не означает, что журналист знает, что это Волер. Он мог и угадать.