Магическое свидание - Брин К. Ф.

Я передала факел Нив.

– Можешь его потушить?

Она что-то чирикнула в ответ, но факел не взяла. Наверняка это означало «нет» или «не буду». Держа его на вытянутой руке, я потянулась, чтобы взять фонарик. Затем неловко проверила его, стараясь не поджечь себя, и снова выключила. Я бы оставила факел, пока не смогла бы вернуть обратно, на случай… Нет, у меня не было реальной причины. Просто я настолько привыкла сразу убирать за собой, что это вошло в привычку.

Судя по порядку в этой комнате, я была такая не одна.

Нив быстро догнала меня, когда я проходила мимо Остина, а затем и мимо горгулий. Вероятно, Остин был этим разочарован, ведь теперь он застрял позади. Я ненадолго задержалась у входа, чтобы потушить факел и вернуть его на подставку. Даже если сейчас волшебниц тут не оказалось, они еще могли вернуться. И даже если бы они не обратили внимания на пропавший фонарик, пропажа факела и фонарика точно не осталась бы незамеченной.

Я выглянула в дверной проем, почти ожидая увидеть снаружи волшебницу с магией наготове, на кончиках вытянутых пальцев. Однако меня ждал лишь темный барьер. Он мерцал и с виду казался твердым, больше похожим на стену. Если бы с другой стороны стояли маги, готовые на нас напасть, мы не заметили бы их, пока не прошли бы прямо сквозь барьер.

– Что за глупая затея, – сказала я, ощутив всплеск адреналина. – Зачем им ждать здесь вслепую?

Нив зачирикала. Почему? Кто знал, ведь я не могла разобрать ни слова.

Пройдя по другому тоннелю, точно такому же по размеру и форме, я добралась до темного входа в большую пещеру со смотровой площадкой наверху. Прозрачный мерцающий барьер на верхнем проеме по-прежнему был на месте.

Возможно, у их магии были только две переменные: чары видимые или невидимые.

Но зачем они сделали видимым другой барьер? Чтобы убить любого, кто пришел бы меня спасти?

К счастью, они недооценили Остина.

Клетка лежала там, где мы ее оставили. Дверь была закрыта, а прутья сбоку выломаны. Над ней раскачивалась цепь. Среди шипов нас никто не ждал. Магов здесь не было.

Я с облегчением выдохнула. Наверное, это плохие новости, ведь теперь все затягивалось, но облегчение было искренним.

– Уходим отсюда, – сказала я, а затем развернулась и поплелась мимо горгулий. – Их здесь нет. По крайней мере, мы хотя бы знаем, где их логово. Может быть, отсюда Остин сможет взять след.

Я медленно шла к зачарованной двери, не желая покидать укрытие среди каменных стен. Вход был только один, и мы направлялись к нему. Может, они и не ждали нас снаружи в засаде, но могли бы вернуться, пока мы пробирались к выходу.

У двери я проверила, все ли на чеку, выключила фонарик и вышла наружу, готовая к чему угодно.

Мы словно оказались в мертвой зоне, даже басахаун куда-то пропал. Однако цветы все еще были на месте, в защитном маленьком коконе. Он не шутил: и правда не собирался брать у незнакомцев конфеты для басахаунов.

Вот чудак! Что я могла сделать с цветами? Накачать их наркотиками? И что? Существо было слишком большим, чтобы дотащить его обратно к Эдгару. А когда он пришел бы в себя, возможно, у меня на руках оказался бы мертвый Эдгар.

Остин попытался переступить порог, но я стояла у него на пути, и он врезался в меня. Я двинулась вперед; мимо пронеслась на четырех лапах Нив.

Что-то было не так. Ветер в листве и сосновые иголки никуда не делись, но пение птиц словно кто-то выключил. В кустах не прошуршало ни одно животное. Словно все они почувствовали приближение хищника.

Но ведь когда мы были здесь чуть раньше, они вели себя как обычно. Возможно, их успокаивало присутствие басахауна. Но теперь, когда он ушел…

Как только Остин переступил порог, я заметила впереди какое-то движение. Я посмотрела наверх и увидела, как из-за деревьев вышла женщина в темном платье с поднятыми руками. Вспышки света вырывались с кончиков ее пальцев. Еще две показались с двух сторон от нее.

И все-таки они нас ждали. То, что снаружи стоял басахаун, дало ложное ощущение безопасности, будто он мог нас прикрыть. Как я могла оказаться настолько глупой?

Глава 31

Остин бросился вперед, оттолкнув меня в сторону, чтобы закрыть своим телом. Он был готов принять магический удар на себя – а ведь тот мог бы стать роковым, ведь его собирались нанести волшебницы высокого уровня.

Меня охватил ужас. Снова обострился защитный инстинкт, пробужденный материнством. Как и Остин, я напрочь забывала о самосохранении, когда тот, о ком я заботилась, оказывался в опасности.

Вот только моя магия была мощнее, чем у Остина.

Вспомнив уроки Дамариона, я раздувала чары вокруг нас наподобие воздушного шара и даже оттолкнула Остина. Моя магия стала заметно сильнее.

Он отлетел в сторону и ударился о стену рядом с цветами. Волшебница выпустила молнию в магический пузырь, который я создала, и ее чары стекли по невидимой сфере, освещая свод.

Горгульи показались у входа в пещеру. Дамарион вышел первым и сразу понял, что происходит. Распахнув крылья, одним он ударил о каменную стену и едва не пронзил Остина, а другое вытянул среди деревьев. Их размах казался невероятным, и неважно, сколько раз я это уже видела.

Волшебница справа пошла в атаку. Ее чары точно так же ударились о поверхность пузыря и растеклись по нему. Только на этот раз магия шипела и пузырилась, разбрасывая искры.

Под таким напором мои чары рассеялись, мы снова были открыты для атак.

Нив бросилась к ним. Подпрыгнув с земли, она вцепилась в лицо волшебницы напротив меня. Та закричала. С кончиков ее пальцев вырвались чары, и она потянулась к Нив, которая царапала, раздирала и кусала ее лицо.

Магия пустилась в мою сторону. Не успела я отреагировать, как Дамарион схватил меня и, развернувшись, обернул крылом для большей защиты.

– Нет, Дамарион!

Я пыталась вырваться, оградить его чарами от магической атаки. Но, видимо, промахнулась с ответным ударом, потому что Дамарион охнул и пошатнулся вперед: настолько мощным был удар. Отпустив меня, он тут же сполз и упал на колени.

– Нет!

Я коснулась его плеча, и меня пронзила боль. Ухаживания не были его сильным местом, но он был порядочным парнем и прекрасным воином. Он не заслужил того, чтобы пасть в бою под моим командованием.

Предательское урчание в животе – чувство, которое я приняла за исцеляющую магию, – принесло облегчение.

Крылья Дамариона поникли, и я вышла из-за них, поскольку еще больше горгулий пытались выбраться из пещеры. К счастью, волшебница в центре с визгом упала на колени после того, как Нив прокусила ее яремную вену.

Та, что справа, взмахнула руками, вероятно, накладывая заклинание, а та, что слева, уже вытянула руки и открыла огонь.

Я хлестнула ее чарами, чтобы заглушить хоть частицу мерзости, которую она выпустила. И тут с утробным злобным рычанием вперед бросился Остин.

Справа я заметила еще одну магическую молнию и приготовилась принять удар.

Я вздрогнула, услышав рык, и магия вспыхнула передо мной, воплотив то, из чего я надеялась создать еще один щит. Мне требовалось гораздо больше практики, чтобы разложить все по полочкам.

Размахивая руками и угрожающе оскалив клыки, прямо среди сосновых ветвей показался басахаун. Лохматый, совсем как музыкант из какой-нибудь рок-группы восьмидесятых, он продолжал ужасающе рычать.

Волшебница отпрянула, что вполне объяснимо, и ее заклинание взорвало камень справа от меня. Розовый горгулья обхватил меня рукой и взмахнул крыльями, чтобы вытащить оттуда.

– Ребята, просто отвалите! – крикнула я, отбросив Ульрика. – Спасибо, но я могу сражаться!

Басахаун потянулся к волшебнице и поднял ее за голову. Тогда я засомневалась: может, и впрямь лучше было оттуда улететь… Звук удара тела о камни был тошнотворным. А после того, как он проткнул ее оторванную голову, как футбольный мяч, содержимое моего желудка выплеснулось на землю.