Весь Хайнлайн. Фрайди (сборник) - Роберт Хайнлайн

— Ни хрена подобного, — невозмутимо отозвался он. — По новому расписанию я выхожу на рассвете, а сменяюсь в полдень. Может, это ты перепутала? Наверно, так и есть, ты плохо расписание прочитала. Давай вызову начальника и узнаем.

— Только попробуй, — сказала я сквозь зубы и пошла на него.

Он растерялся:

— Ну не знаю, может, я что сам пере…

Зато не растерялась я.

У меня вовсе нет привычки убивать подряд всех, кто в чем-то со мной не согласен, и мне очень не хотелось бы, чтобы те, кто читает эти мемуары, так подумал. Я и ударила-то его не слишком зверски — так, вырубила на время. Будем считать — он просто крепко уснул.

Отмотав кусок веревки, моток которой висел у меня на ремне, я связала ему кисти рук и лодыжки. Будь у меня с собой бинт, я бы заткнула ему рот кляпом. Но у меня была с собой только режущая лента, которая могла понадобиться, если бы мне пришлось перепиливать проволоку. Да и кого он мог позвать на помощь? Койотов? Диких кроликов? Бог с ним. Мне нужно было торопиться.

Инструмент для починки забора вполне годится на то, чтобы его испортить. Но мой инструмент был еще лучше. Я купила его из-под полы в Фарго. Это был металлорежущий лазер, а вовсе не портативный газосварочный аппарат, хотя выглядел именно так. За считаные мгновения я проделала в заборе дыру, вполне достаточную, чтобы Фрайди могла влезть туда. Что я и собиралась сделать, когда услышала окрик:

— Эй, возьми меня с собой!

Я растерялась. Несчастный принялся убеждать меня, что и он не прочь убраться от полисменов куда подальше и чтобы я его развязала. Ну как вам это нравится?

То, что я сделала, по степени глупости можно приравнять только к легкомыслию и беспечности жены Лота. Я выхватила из чехла нож, перерезала веревки, которыми были схвачены его руки и ноги, нырнула в дыру и помчалась что есть мочи, не оборачиваясь, чтобы посмотреть, бежит ли он следом.

Примерно в полукилометре впереди виднелась кучка деревьев. Я рванула в этом направлении с рекордной скоростью. Ремень, увешанный тяжелыми инструментами, мешал мне. Я отстегнула его на ходу и бросила. Еще через мгновение я рассталась с кепкой, и Ханна Йенсен отправилась туда, откуда пришла, — в область небытия, вместе со сварочным аппаратом, перчатками и прочими мелочами, которые остались по ту сторону границы, в Империи. Остался от нее, бедняжки, только бумажник — от него можно было избавиться в более удобное время.

Вбежав под деревья, я оглянулась и обнаружила, что мой недавний пленник уже на полпути от забора к рощице, а за ним на полной скорости летят два полицейских аэрокара. На борту того, который был к нему ближе, был намалеван огромный кленовый лист — эмблема Британской Канады. Эмблемы на второй машине я не разглядела. Аэрокар пересек границу со стороны Империи.

Полицейские из Британской Канады приземлились. Мой незадачливый спутник сдался без сопротивления. Молодец, все правильно сделал: вторая машина села следом за первой, залетев как минимум на двести метров на территорию Британской Канады. Все точно — это была имперская полиция. Не исключено — мои недавние знакомцы.

Я не специалист по международному праву, но уверена, что для объявления войны было бы достаточно и менее серьезного пограничного инцидента. Я отдышалась, напрягла слух до предела и стала смотреть и слушать.

Правоведов ни с той ни с другой стороны не было, спор был шумный, но о чем спорили, было понятно. Имперские требовали, чтобы им был выдан перебежчик на основании закона Империи о преследовании преступников, а капрал из Британской Канады втолковывал им, что этот закон относится только к тем, кто застигнут на месте преступления, а единственное преступление, которое совершил этот человек, — это переход границы Британской Канады в неположенном месте, то есть деяние, к компетенции имперской полиции не относящееся. «А теперь не будете ли вы так добры покинуть территорию Британской Канады?»

Полисмен из Империи произнес какое-то односложное слово, которое явно пришлось не по нраву капралу из Британской Канады. Он захлопнул дверцу кабины, и его голос зазвучал через громкоговоритель: «Я арестовываю вас за нарушение воздушного и земного пространства Британской Канады. Выходите по одному и сдавайтесь!»

После этих слов имперская машина немедленно взмыла в воздух, пересекла границу в обратном направлении и скрылась из виду. А канадцам только того и надо было. Я лежала тихо, как мышка: теперь у них была полная возможность приступить к поиску меня.

Но, видимо, мой отчаянный попутчик честно уплатил за тот билетик, что я продала ему по ту сторону забора: меня не искали. Не сомневаюсь ни капельки: он видел, как я вбежала под деревья. А вот канадские полицейские вряд ли меня заметили. Несомненно, нарушение границы было зарегистрировано сигнализацией по обе стороны — это не задержится, стоит только булавкой забора коснуться, — именно поэтому я бежала так быстро.

Но вот определить, сколько живых существ пролезло через дыру — это уже отдельная песня — не то чтобы совсем невозможная для электроники задача, но это требует дополнительных усилий. Скорее всего, мой незнакомый попутчик не сказал про меня — и меня искать не стали. Аэрокар улетел. Через некоторое время канадская ремонтная бригада занялась восстановлением забора. Я видела, как они подобрали брошенный мной ремень с инструментами. Как только ушли, с другой стороны явилась имперская бригада — эти только осмотрели заделанную дыру и ушли.

Я не помнила, был ли на моем спасителе пояс с инструментами, когда он сдавался. Подумав, я решила, что, скорее всего, он снял ремень, когда пролезал в дыру, — с ремнем он бы не пролез, это точно.

Итак: канадцы нашли один ремень на своей территории, а имперская полиция нашла другой — на своей. Ни у тех, ни у других не было причин предполагать, что в дыру пролез не один человек, а два… до тех пор, пока мой спутник держал язык за зубами.

Исключительное благородство! Мало кто отказался бы отомстить мне за такой удар, какой он получил от меня!

В рощице я отсиживалась до темноты — тринадцать нескончаемых часов. Мне совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел меня, пока я не доберусь до Яна и Жанет. Нарушитель границы в обществе не нуждается. День тянулся бесконечно долго. Но давным-давно, во время предварительного обучения, у меня был гуру-йог, который научил меня бороться с голодом, жаждой и скукой в случаях необходимости — когда нужно было сохранять спокойствие, не спать и быть начеку. Эту местность я знала как свои пять пальцев — две недели назад я внимательнейшим образом изучила карту у Жанет дома. Задача была не такая уж сложная — пройти пешком незамеченной десять километров до зари.