Сын серой смерти (Рейн 8) - Валерия Веденеева

наблюдают, поскольку для клана важно, чтобы во главе стоял тот, кто лучше одарен магически.

— А что насчет отца Далии? — как я помнил, дядя императора обладал большим влиянием.

Амана покачала головой.

— Он вмешается только в том случае, если Далии или ее детям будет грозить прямая опасность. Заниматься государственным переворотом он не станет, однако на стороне императора тоже не выступит.

— Ясно, — пробормотал я. Похоже было, что без провозглашения себя посланником мне не обойтись.

— Еще не забывай про Райхана Сироту, — напомнила Амана. — Он очень силен и очень опасен. Собственно, именно он и есть главный камень преткновения для всех наших планов.

Как будто я мог о нем забыть!

— Он часто в разъездах, — сказал я. — Если правильно выбрать время, то к тому времени, когда он в очередной раз вернется в столицу, все будет кончено.

— И тут есть еще одна загвоздка, — Амана вздохнула. — Далия категорически против убийства императора. Он все же ее двоюродный брат, они выросли вместе. Ну и ей лично он ничего дурного не делал.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, в чем именно заключалась эта самая «загвоздка». Потому как мне, если честно, было абсолютно неважно, останется ли император после переворота жив — главное, чтобы он оказался там, где высказанные им обвинения против аль-Ифрит никто не услышит, и где он больше никак не сможет влиять на управление государством.

А «загвоздка» заключалась в недавно упомянутом Райхане Сироте. Потому как если он вернется, когда император будет уже мертв, то ничего изменить не сумеет. Да и сам моментально превратится из могущественного советника в бескланового мага с огромным количеством врагов, пусть и все еще очень сильного. И самым разумным для Райхана Сироты в такой ситуации будет из страны сбежать, ну или, хотя бы, затаиться где-нибудь в глухомани.

Однако если императора всего лишь сместят с трона, то Райхан может попробовать за него побороться, а равных ему магов в Империи нет. То есть по сырой силе мы с ним, может, и на одном уровне, но умений и опыта у него куда больше.

— Идеальным вариантом для нас было бы переманить Райхана Сироту на свою сторону, — произнес я со вздохом. Наша с ним взаимная нелюбовь не мешала мне видеть его полезность. Кроме того, стань Райхан союзником, помог бы мне в будущем противостоять высшим демонам. Возможно даже, самому Костяному Королю.

— Император во всем на него полагается и полностью ему доверяет. А Далия Райхана сильно недолюбливает. — Амана покачала головой. — Даже если она согласится оставить его на прежней должности, такого влияния, как раньше, у него не будет. И он достаточно умен, чтобы это понять.

Тут мне вспомнилось предложение Теагана. Как он тогда сказал про советника? Что-то вроде: «Если потребуется, мы его уберем. У Церкви больше ресурсов, чем у кланов». На самом деле я сомневался, что даже Церкви это сделать будет так уж легко, но на всякий случай отложил в памяти и такой вариант.

— Но знаешь, — продолжила Амана. — На самом деле я надеюсь, что до необходимости что-то немедленно с императором делать не дойдет. Я ведь потому так быстро и уехала — желания его величества весьма переменчивы. Я написала Хеймесу, чтобы поискал в союзных кланах амбициозную красотку, способную привлечь и подольше удержать внимание нашего монарха. Пара месяцев — и он думать обо мне забудет.

Учитывая историю жизни императора, Амана вполне могла быть права. Хотя в памяти у меня тут же всплыли его слова о том, что он якобы в Аману влюблен.

— А ты не проверяла его на наличие искры? — спросил я.

Амана пожала плечами.

— Не знаю. Я не смотрела, — и после короткой паузы пояснила, чуть поморщившись: — Он мне не нравится. В целом, как человек. И даже если разжечь Искру теоретически возможно, я не собираюсь делать это с тем, кто мне неприятен.

Я облегченно выдохнул. Хотя всё поведении Аманы говорило, что император ей не по душе, только эти слова, сказанные вслух, меня окончательно успокоили.

— Амана, — я потянулся к ней и снова взял за руки, — я говорил тебе, что моя сила все еще растет. И будет, думаю, расти еще какое-то время. Но потом, когда она достигнет пика — давай попробуем снова? Мне кажется, с Искрой не получилось потому, что моя магия отличается. Сила посланника ведь не может быть такой же, как у обычных людей! Возможно, богиня дала мне защиту, которая тебе помешала.

— И ты думаешь, эта защита потом исчезнет? — спросила Амана с сомнением.

— Думаю, да, — сказал я, очень надеясь, что, если ошибаюсь, то смогу потом эту защиту обнаружить и самостоятельно от нее избавиться. — Пожалуйста, дождись меня!

Амана помолчала, глядя на наши соединенные ладони.

— Как долго придется ждать?

— Возможно, год, — произнес я, сам слыша, как неуверенно звучит мой голос.

Амана глубоко вздохнула.

— Хорошо. Я буду ждать год. И потом мы попробуем снова.

* * *

Что делать с угрозой, которую представлял из себя император, мы так и не решили.

Вариант с переворотом, учитывая беременность Далии, действительно выглядел проблематичным.

Но был еще один момент, который лично мне показался важен не меньше, чем сам факт того, что император знал тайну происхождения клана аль-Ифрит. Откуда он это узнал? Кто ему рассказал? По словам Аманы, о лисьем предке не было известно даже главам Младших семей аль-Ифрит. В курсе была лишь Старшая семья, то есть она сама, Хеймес и Далия. Естественно, знали и духи предков, но они никогда бы не рассказали об этом чужаку.

Существовал еще вариант, что информация, которой император владел, была неполной. Скажем, если он сам втайне обладал даром этера, то мог увидеть Аману в облике лисы, после чего, как и я, сообразил, что это скрываемая ото всех тайна. Либо же на него работал неизвестный нам человек с подобным даром. В таком случае угроза разоблачения была не так страшна. Главная опасность заключалась в Господине Лисе в качестве предка, а не просто в наличии лисьей мордочки и хвостов.

В итоге оставалось лишь следить за ситуацией, быть настороже. И готовым, в случае необходимости, вмешаться.

* * *

На следующий день, незадолго до отъезда, мне показалось, будто Амана хочет мне что-то сказать, но колеблется. Когда я спросил об