Отморозок 6 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович

— Коля, ты не спишь? — Слышу тихий шепот лейтенанта Самурова, который лежит рядом.

— Нет, — шепчу в ответ.

— Завтра будет тяжелый день, — чуть помедлив, говорит он.

— Нам бы его пережить, а дальше легче будет, — соглашаюсь с ним.

— Не боишься, что завтра для тебя все закончится? — Интересуется лейтенант — Ты-то, в свои девятнадцать, считай и жизни не видел. Не знаю, как командиры могли взвалить такую ношу на совсем молодого пацана.

— Да видел я Серега жизнь, — вдруг сам от себя не ожидая, говорю ему. — Видел такое, что тебе и присниться не может. По чесноку, если правильно считать, я тут самый старший из вас. А умирать мне не страшно, потому что я уже умирал. Скажу тебе по секрету, что за смертью может быть новая жизнь.

— Как это? — недоумевает Самуров. Приподымаясь на локте, он смотрит на меня.

— Не объяснить. — Вздыхаю я — Просто поверь, что так бывает.

— Загадками говоришь.

— Я же говорю, не объяснить. Это только пережить можно. Ладно, давай спать, на завтра со свежими головами быть нужно.

— Ну давай. — неохотно соглашается Самуров.

Полдень. Солнце палит немилосердно. На усыпанной мусором улочке лагеря для беженцев стоят два видавших виды фордовских грузовичка. Эти небольшие работяги, развозящие разные грузы, уже давно примелькались на улицах лагеря, и на них никто не обращает внимания. Капоты подняты, и внутри копаются расстроенные молодые водители с перемазанными смазкой и копотью лицами и руками. Еще двое таких же выпачканных парней, в рваных штанах, сандалиях и свободных грязных рубахах стоят рядом, подавая ключи. Тут же носятся чумазые мальчишки, то и дело, дергая за штанину кого-то из стоящих с ключами помощников водителя. Те раздраженно отмахиваются, а мальчишки со смехом отпрыгивают подальше, а потом снова лезут то в кузов, то под машину звонко крича, и награждая друг друга подзатыльниками.

Эдик делает вид, что копается в двигателе. На самом деле он периодически стучит ключами о металл и усилено пыхтит, имитируя активность. Внутри у него все напряжено. Группа поддержки сейчас находятся в нескольких сотнях метров от ворот крепости. Саму крепость отсюда не видно, она за поворотом. Оружие спрятано за фальшбортами в кузове и под приборной панелью в кабинах грузовиков и может быть извлечено буквально за несколько секунд. Время в ожидании сигнала, кажется бесконечным. Махмуд с семьей уехали из лагеря еще вчера вечером, и теперь они с другими документами должны быть далеко и в полной безопасности. Уже скоро, и Эдик, вместе с остальными парнями из их группы, покинет навсегда это прокаленное солнцем унылое место. Только бы у Юры все получилось, и только бы он остался жив. О себе Эдик сейчас не думает, все его мысли вместе с другом, для которого, там за стенами крепости, именно сейчас настает момент истины.

Время идет к полудню. С утра успели разгрузить три грузовика с минами, оттащив ящики в дальний конец склада. Это хорошо, вместе с тем, что тут уже есть, рвануть должно славно. Мало точно не покажется. Подгоняют новый грузовик. Какой-то он необычно маленький. К складу подходит Джон вместе с еще одним американцем, тем самым, который был арбитром матча. Черт! Интересно, что там такого важного? За все время американцы пришли на разгрузку в первый раз. Что они так тут и будут торчать? Это может все осложнить. Джон приветливо кивает. Киваю ему в ответ. Джон подходит к охраннику и что-то говорит ему. Тот почтительно соглашается и Смит машет мне рукой, подзывая к себе. Блин, что ему нужно? Так некстати.

— Все нормально, работайте. Сейчас узнаю, что ему нужно и вернусь — бросаю встревоженному Карлакову и иду к Джону с охранником.

В этот момент грузовик становится под разгрузку. Дудкин откидывает борт, и внутрь заскакивают два парня из «азиатской» камеры, которых мы по уговору сегодня ставим только на машины, взяв работу по перетаскиванию ящиков на склад на себя. Они бодро хватают длинный метра два, зеленый ящик и тут американец-арбитр, стоявший все время рядом с грузовиком, кричит на английском.

— Осторожно! Очень осторожно, не ударьте ящик!

Парни в кузове застывают, недоуменно глядя на американца. Тот повторяет, но те явно не понимают английского, да и откуда. Прихожу на помощь.

— Он говорит, что с ящиком нужно обращаться очень осторожно, — тут же перевожу им.

Парни кивают и очень аккуратно передают ящик Дудкину и Васюкову, а те в свою очередь медленно и аккуратно несут его на склад. К машине подходит Джон и деловито говорит второму американцу.

— Кевин, проследи за ними на складе, чтобы они положили все куда нужно и были аккуратны. А я посмотрю за разгрузкой здесь у машины.

Второй пиндос согласно кивает и идет в склад вслед за парнями несущими ящик. Джон поворачивается ко мне.

— Как поживаешь Николай?

— Благодарю, все в порядке, — отвечаю ему.

— Наверно, тебе и остальным пленным не очень приятно разгружать тут то, что скоро будет сбивать ваши самолеты?

Значит, в этих ящиках те самые хваленые «стингеры», во многом изменившие ход афганской войны. Тогда понятно, почему пиндосы так над ними трясутся. Там ведь хрупкая электроника, урони «случайно» такой ящик из кузова и двум «стингерам» разом может прийти конец. Но им и так сегодня придет конец, как вы ни следите за разгрузкой. Вздохнув, отвечаю.

— У меня и моих товарищей нет выбора. Но мне почему-то кажется, что большая часть этого не дойдет до адресата, а будет уничтожена еще по дороге.

— Возможно, — кивает Джон и резко меняет тему разговора — Не видел тебя с самой игры. Вы тогда славно разделали команду Абдурахмона. Я поставил на вашу команду целую сотню и выиграл три. Так что, сегодня вечером приглашаю тебя в гости, отпразднуем. Как говорят у вас русских, — проставлюсь за выигрыш.

Последние слова Джон произнес по-русски с сильным акцентом.

— Не думаю, что Абдурахмон-ага отпустит меня, — криво усмехаюсь в ответ. — Он после игры очень строг с нами.

— Не удивительно, — заразительно смеется Джон. — Я видел его кислую мину после игры. Но я решу с ним этот вопрос, так что вечером тебя приведут ко мне. Нам с Беном будет очень интересно еще поспорить с тобой о геополитике, ты весьма интересный оппонент.

«А это вряд ли». — Думаю я. — «Если все пойдет как надо, к вечеру мы будем уже далеко отсюда, а на месте этого склада останется только воронка и „стингеры“, за разгрузкой которых вы так внимательно наблюдаете, превратятся в пыль вместе со всем остальным, что здесь хранится. Ну а если что-то пойдет не так, то пылью стану и я тоже». Но вслух благодарю Джона.

— Да, конечно, мистер Смит, буду очень рад пообщаться с вами. А сейчас, если вы не против, я помогу своим товарищам на разгрузке

— Да, иди, — ослепительно улыбается Джон и добавляет, немного понизив голос. — Вечером увидимся. У меня будет весьма интересное предложение для тебя.

«Хрен на тебя и на твое предложение, матрасник». — Думаю я, но улыбаясь, киваю и иду к машине. Подхватываю ящик вместе с Серегой Самуровым и аккуратно несем его на склад.

— Что ему нужно? — Тихо спрашивает меня он.

— Хочет проставиться за выигрыш. Он тогда на матче поставил на нас и выиграл.

Игорь знает историю, о том, как я оказался в лагере, и какую роль в этом сыграл Смит, поэтому он только кивает и мы под внимательным взглядом охранника тащим ящик дальше, туда, где нас ждет второй американец. Время идет. Нам нужно быстрее разгрузить эту чертову машину, чтобы пиндосы наконец убрались со склада. Их присутствие может все сорвать.

По радио с мечети звучит заунывный, уже ставший для нас привычным, призыв муэдзина на пятничную молитву. Вот оно! Переглядываюсь с Самуровым. Сейчас духов организованно поведут в мечеть, и здесь останется только охрана и американцы. У нас будет около полутора часов. Надо быстрее выгружать машину, чтобы амеры ушли отсюда. Они оба вооружены, и внимательно смотрят, чтобы мы не коцнули их ящики. Это очень осложняет нападение. «Духи», которые нас охраняют, наоборот сейчас расслаблены и разморены жарой. Один вон вообще прикемарил на большом деревянном ящике. Ну и понятно, для охраны все это обычная рутина, повторяющаяся изо дня в день.