Соборы пустоты - Анри Лёвенбрюк

95

От найденного мною в недрах Парижа кристалла теперь уже ничего не осталось, обломки драгоценного минерала сохранились лишь у меня и у Галеаццо Висконти. Я не знаю, что сделал со своим кристаллом ломбардец и где сегодня его образец. Вероятно, затерялся среди множества сокровищ, которыми владеет этот знатный род. Возможно, тебе это покажется печальным, но, по моему мнению, все лишь к лучшему.

Вечером 21 марта 1417 года скончалась Пернелла, и я, в моем почтенном возрасте, вскоре без особых сожалений последую за ней. После нас не останется ни детей, ни потомства. Но я давным-давно распорядился своим наследством. Мое завещание очень простое. Все наше имущество, движимое и недвижимое, останется Марго Кенель. Все, кроме кристалла. После моей смерти он отойдет не кому-то одному, а всему человечеству.

С того дня, как я спустился в колодец, мне не дают покоя последние слова Виллара из Онкура: «…Есть двери, которые лучше никогда не открывать». Со временем я стал лучше понимать их смысл. Этот человек, как то доказывает его наследие, был ученым, мудрецом, если не сказать — посвященным, и мне думается, что говорил он не впустую. Кристалл, в этом я теперь уверен, следовало оставить там, где он был, — вдали от алчности и вожделения. И сегодня, спустя столько лет, я все еще сожалею, что показал его герцогу Беррийскому.

Вот почему я полагаю своим долгом не завещать его никому.

И все же эта тайна тяготит меня. На пороге смерти я так и не смог доверить ее священнику, и она камнем лежит у меня на совести. Мне необходимо исповедаться если не современникам, то хотя бы потомкам в надежде, что в будущем люди обретут мудрость, которая позволит им проникнуться важностью этого открытия.

Вот почему сегодня вечером вместе с этим письмом я помещу все, что осталось у меня от кристалла, в сундучок и спрячу за балкой в доме на улице Монморанси. И я решил, прежде чем Курносая явится за мною, освободиться от своей постылой тайны, поэтому настало время раскрыть тебе последнюю часть загадки Виллара.

Ибо, представь себе, почтенный читатель, тебе не хватает одной ее частицы. Всего одной, но очень важной.

Вопреки тому, что я говорил тебе до сих пор, вопреки тому, что, по всей видимости, донесет история, таинственных страниц рукописи, тех, в которых заключена загадка строителя, было не шесть.

Нет.

Существует и седьмая страница.

96

Вскоре после полудня машина под лучами раскаленного солнца въехала на пыльные улицы Макаса.

Несмотря на возражения врача и сомнения Ари, Кшиштоф настоял на том, чтобы поехать с ними. Отравление угарным газом могло привести к глубокой, но непродолжительной коме без каких-либо осложнений. Он сидел на заднем сиденье внедорожника с осунувшимся лицом, запавшими глазами, весь в повязках. Поляк был не из тех, кто легко сдается, и к желанию спасти брата Ирис теперь добавилась жажда личной мести. Вся эта история слишком затянулась. Всех троих объединяло давно вызревавшее стремление раз и навсегда покончить с этим делом. Об их решимости свидетельствовало и тяжелое молчание, повисшее в салоне машины.

Все утро Вламинк оставлял сообщения на автоответчике Ари. Решившись наконец перезвонить бельгийцу, Маккензи тут же понял, что нельзя терять ни минуты. Они договорились о встрече в маленьком баре в Макасе.

Ирис припарковалась прямо перед кафе. Они без труда узнали Вламинка — единственного европейца среди сидевших на террасе посетителей. В костюме из белого льна он смахивал на Богарта в «Касабланке». Все трое, провожаемые любопытными взглядами, сели к нему за столик. То, что в баре собралось сразу четыре европейца, само по себе выглядело необычным и даже подозрительным, а тут еще один из них — весь в бинтах.

— Я предпочел встретиться с вами подальше от вашей гостиницы. Полицейские уже там.

— Это вы их вызвали?

— А что мне было делать? — ответил бельгиец с досадой. — Мое начальство знает, что я здесь. Чтобы не вызывать подозрений, мне приходится быть начеку. Но я не упомянул ни о вашем присутствии, ни о найденной мною записке. — Он похлопал по внутреннему карману пиджака.

— А Эрик Левин?

Агент ССЦ мрачно произнес:

— Его нашли мертвым в больнице. О причинах смерти пока не сообщают. Он не был застрелен, как его жена, но вряд ли умер естественной смертью. Наверняка отравлен нейротоксином. Судя по всему, его убили примерно в то же время, что и его жену.

Не сводя глаз с собеседника, Ари закурил свой «Честерфилд».

— Чего, собственно, вы ждете от нас?

— Полагаю, что теперь мы с вами по одну сторону баррикад, Маккензи. Пора нам начать сотрудничать.

— Вы действительно упрямы, как ребенок. В последний раз, когда мы с вами виделись в кафе, вы разыграли тот же спектакль, и я тогда же сказал, что не желаю с вами работать. С чего вы взяли, что теперь я передумаю?

— Если мы хотим наконец разобраться в этой истории, нам придется работать заодно. Выбора у нас нет.

— Посмотрим. К тому же я все еще вам не доверяю.

— И не без причины.

Ари удивленно на него посмотрел.

— Мне нелегко в этом признаваться, но ваши подозрения не лишены оснований, — продолжал бельгиец.

— В устах агента ССЦ это звучит весьма необычно…

— Я убежден, что кто-то из моего руководства заодно с вашим министром внутренних дел проворачивает темные дела у нас за спиной.

Маккензи переглянулся с Ирис. Он казался почти довольным.

— То, что мой родной министр — продажная мразь, для меня не новость. Что же до вашего руководства, то это ваша проблема, а не моя.

— Возможно. Но интересы у нас общие. Так или иначе, и ваше и мое начальство замешаны в этом деле, и мы с вами хотим одного: найти паршивую овцу. Но для этого мне нужны вы, а я нужен вам. Нам придется доверять друг другу.

— Доверять типу, который воспользовался гражданским лицом, чтобы получать сведения о моей деятельности? Это будет непросто…

— Мари Линч привлек не я. Хотите верьте, хотите нет, но я был против этой затеи.

— Как скажете. И что же нам даст это сотрудничество?

— Прежде всего четвертый не будет лишним. У вас здесь нет никаких контактов. К тому же вдвоем у нас больше шансов свалить наше начальство, а я знаю, вы давно мечтаете прищемить хвост своему министру… По меньшей мере после того рукопожатия с актером-сайентологом.

На губах Маккензи проступила улыбка. Бельгиец, оказывается, неплохо осведомлен. Ари был уже готов пересмотреть свое первое впечатление о нем.

— И наконец, — подытожил Вламинк, похлопав себя по карману пиджака, — полагаю, вам очень хочется узнать, что за записку я нашел рядом с телом Каролины Левин.

— Попахивает шантажом.

— Да, но вас голыми руками не возьмешь, да и я, как вы сами сказали, человек упрямый.

— А что выигрываете вы?

— Тоже хочу свести кое-какие счеты. В одиночку мне ни за что не довести это расследование до конца. Я больше не могу доверять собственной команде. А вы хоть и с приветом, но думаю, на вас можно положиться.

Ари помимо воли улыбнулся и вопросительно взглянул на товарищей. Оба согласно пожали плечами:

— Идет. Покажите нам записку.

Довольный Вламинк улыбнулся. Он извлек из кармана листок бумаги и развернул его перед ними. Ари прочитал вслух:

— «Ален за Манселя. Двадцать два часа, храм Иллапе».

Ирис побледнела.

— Кто такой Ален? — спросил бельгиец.

— Это… это мой брат, — объяснила Ирис. — Они его похитили.

Агент ССЦ медленно кивнул. Очевидно, он радовался тому, что ему наконец удалось заполнить пробелы в своем расследовании.

— А под Манселем, полагаю, подразумеваются документы, которые вы нашли в колодце?

— Да. С самого начала Доктор во что бы то ни стало стремится их заполучить.

— Зачем?

— Понятия не имею, — признался Маккензи. — Наверное, рассчитывает найти в них какие-то необходимые ему сведения. Хотя я даже не уверен, что они там действительно есть, и это хуже всего. Это просто документы пятнадцатого века. Они не имеют никакого отношения к тетрадям Виллара. Но этого Вэлдон не знает. Мы ведь никогда не сообщали о том, что нашли в сундучке.

— Да какая разница, — заметил бельгиец. — Важна не реальная стоимость документов, а то, что они значат для Доктора.

— Мы и сами так думаем.

— И вы привезли документы?

— Да.

— Отлично. Поджидая вас, я постарался выяснить, что такое храм Иллапе. Это старый заброшенный храм, построенный еще до эпохи инков. Расположен он в нескольких километрах к востоку отсюда, по-видимому, на территории, приобретенной МФП. По-вашему, нам надо согласиться на обмен?

Ни секунды не колеблясь, Ирис выпалила: