Родить легко - Инна Мишукова

с чего вдруг схватки-то начались опять после такого огромного перерыва? Ты что-то делала?

– Сначала я спала, потом проснулась и поняла, что схваток нет и хорошие роды не получаются… И так плакала и молилась всем – и Богоматери, и далай-ламе, и маме, и бабушке, просила у них схваток, просила родов. И оно вдруг кааааааак попрёт!

Подтверждаю – и вправду попёрло. Состоявшись в итоге на редкость правильно и красиво.

Спрашиваю потом доктора:

– Можно я опишу всё это? Укажу вашу фамилию, подчеркну, что вы совершили подлинный акушерский подвиг – приняли определяющее для таких волшебно благополучных родов решение не вмешиваться, и так долго продержались!

Найти доктора, который в нарушение всех протоколов готов ждать десять часов, чтобы дать родам возобновиться, – действительно настоящее чудо. Полагаю, что сегодня редкий врач на такое решится. Да, это происходило во времена настоящей акушерской оттепели!

– Ну что ты, как можно… Не надо ничего описывать, не вздумай. И фамилию мою нигде не называй. Я нарушил всё что мог. Распнут, съедят без соли и не подавятся.

Милый доктор! Поверь, результат того стоил.

Иногда думаю: сколько родов, готовых пройти хорошо и естественно, можно было спасти, если бы врачи, подобно нашему безымянному герою, готовы были ждать… Но оттого, что никто не хочет брать на себя ответственность, никто не имеет права нарушать протокол, это можно сделать только втихаря. И уже давно так никто не делает.

Надеюсь, почти никто.

Глава 44

Что такое акушерские посиделки

Нет, не рабочее собрание. Обычная дружеская встреча, да хотя бы день рождения!

Во-первых, никто (разумеется) не выпускает из рук телефон. Выключить звук? Не смешите. Мы можем так только в отпуске. Все настороже – не зарожает ли кто?

Во-вторых, мы не умеем не говорить о работе. Обсуждаем какие-то интересные роды, докторов, рожениц со сложным характером или анамнезом. И всегда – ситуацию с роддомами.

Где рожать? Как вам такой-то доктор? А такой-то роддом? Одни и те же вопросы в повестке каждого нового дня.

Все индивидуальные акушерки, которые начинали и профессионально росли в теме нормальных (читай естественных, правильных, то есть домашних – иных вариантов нормальности раньше попросту не существовало) родов, постоянно озабочены одной задачей: где и с кем мы сегодня можем нормально родить? В какой-то момент меня поразила абсурдность самого вопроса…

Тысячи лет известно, как женщины рожают. Давно, как минимум несколько последних десятилетий, существует научно обоснованное и доказанное понимание нормальной физиологии родов.

Казалось бы, после жёсткого, да что там – откровенно жестокого постсоветского акушерства, не заморачивавшегося потребностями женщины и ребёнка, и тюремного порядка роддомов старого образца настала наконец светлая эра уважения прав рожениц на естественные роды без вмешательств. Но как бы не так!

И сейчас, в третьем десятилетии вроде бы просвещённого и продвинутого двадцать первого века, мы вновь вынуждены спрашивать друг друга: где, как и с кем можно нормально родить? Подразумевая под этим доктора, который помнит про законы нормальной женской физиологии. Который понимает, что такое золотой час. И не станет делать лишнего, разрушая жёстким протоколом тонко сбалансированный гормональный процесс природных родов.

Наша акушерская братия представляется мне стаей охотничьих собак, находящихся в постоянном неестественном напряжении, нервно втягивающих воздух раздутыми ноздрями. Всё время начеку, на низком старте. Потому что нормально родить сегодня – это ещё надо найти место! И откопать такого доктора, проверить его со всех сторон, да не одними родами (одни могут оказаться хорошими случайно), потом написать в общий акушерский чат: «С ним можно». Но только сегодня. А потом снова и снова проверять: не выгорел ли? не забоялся? не раздавило его тяжкой плитой протокола?

И на каждой встрече, год за годом обсуждаем одно и то же. Куда ехать сегодня? Где дадут доходить полные сорок две? Где тазовые? Где рубцы? Где ждут длинный безводный? Где доктор вменяем? Где руководство лояльно?

Это очень грустно. После всего хорошего, что вроде бы проклюнулось, шагов навстречу и общего понимания задач. После идей Мишеля Одена, озаривших мир акушерства простым и ясным видением природного. А мы снова собираемся как партизаны в лесу.

Знаете, сколько женщин подходят к родам осознанно? Которые готовятся, вникли в то, что дают естественные роды приходящему в жизнь человеку. Которые не ждут родов как «нелепое мучение, незаслуженно выданное нам сверху» (слова одной популярной в инстаграме девушки). Не больше десяти процентов…

И завтра (или уже сегодня), после краткого отдыха «у партизанского костра», мы снова будем для этих десяти процентов, как говорит Мишель Оден, protection. Или défenses. То есть защитой и опорой.

Чтобы хоть у кого-то получилось.

Глава 45

Про родовую боль и табуретку

Долгое время я не предполагала, что история родов моей сестры тоже может быть познавательной. Всю свою акушерскую практику я в первую очередь наблюдала: какая женщина и почему хорошо рожает?

Наблюдала и за ней, а все трое Оксаниных родов прошли, разумеется, при моём самом непосредственном участии, а два раза так прямо у меня дома. О том, что они могут служить наглядным пособием, мне сказала известная американская акушерка Молли Каллигер, некоторое время жившая в России и работавшая в Петербурге в открытой ею школе подготовки акушерок.

Как-то раз я мимоходом поведала Молли о всех родах сестры на одной из конференций и сразу услышала в ответ:

– О! Супер. История, которая может многое объяснить – что такое нормальные, здоровые, хорошие роды и почему они даются женщине легко.

Первым родам предшествовала такая ситуация. Оксана замужем за типичным парнем девяностых годов – не откровенным разбойником, но при бандитах. Некие глубоко криминальные личности, находившиеся в многолетнем розыске, владели заводиком по розливу газировки, но «светиться» на предприятии по понятным причинам не могли. А Оксанин муж Азамат выполнял функции формального директора: чем-то там руководил, исправно переправляя выручку фактическим хозяевам.

Все атрибуты и замашки у него были соответствующими, приблатнённо-агрессивными. Резкий, грубый мужчина, врождённая жестокость которого усугублялась восточным происхождением. Женщину он за человека не считал. Пил Азамат не то чтобы сильно, но регулярно, и по вечерам частенько пребывал подшофе, в таком вальяжном, барски-презрительном состоянии.

В общем, категорически неприятный, никому из нас совсем не близкий человек, но такой вот Оксанин избранник, от которого никуда не деться. Когда-то они сошлись, Азамат, несмотря на весь свой бэкграунд, выполнял в её жизни одну крайне важную функцию. У Оксаны есть пунктик: сад при доме, который достался нам с ней от бабушки