Антик с гвоздикой - Ирина Мельникова

— Спасибо, — прошептала Ксения и осторожно освободила руку из его ладоней. — Мне нужно идти, а то Наташа будет беспокоиться. — Она виновато посмотрела на Аркадия. — Простите меня, я должна заботиться о сестре и племяннике.

— Но мы увидимся с вами еще? Когда?

— Я теперь ничего не знаю. Наташа очень встревожилась и, боюсь, запретит наши прогулки за усадьбу.

— И все-таки чем ее мог напугать барон? Ведь он всего лишь бывший приятель графа Изместьева?

— Наташа призналась мне, что очень пожалела, когда при встрече с бароном у нее не оказалось в руке пистолета… — быстро проговорила Ксения. — Она была потрясена! И я очень испугалась за нее.

— Ксения, дорогая, — Аркадий снова завладел ее ладонью и быстро прижал ее к губам, — дайте мне слово, что не будете скрывать от меня, если барон вновь появится на горизонте. При малейшем подозрении на опасность зовите нас с князем на помощь. Послезавтра мы будем ждать вас с Павликом в тот же час и на том же месте. Постарайтесь приехать. Возможно, к тому времени что-нибудь прояснится. Князь, бесспорно, заинтересовался личностью барона. И я вам клянусь, мы не допустим гнусностей с его стороны.

— Спасибо, — прошептала Ксения и взмолилась: — Пожалуйста, отпустите мою руку, я и так задержалась.

Аркадий выполнил ее просьбу и молча отступил в сторону, пропуская Ксению к лестнице. И, когда девушка достигла второго этажа, произнес вслед громким шепотом:

— Я люблю вас, Ксения! И никому не дозволю пугать и обижать вас.

После таких слов у кого угодно крылья вырастут за спиной. Ксения не заметила, как миновала коридор, и на мгновение замедлила шаг у дверей номера, чтобы чуть-чуть отдышаться и согнать с лица, несомненно, выдающий ее румянец.

Но не успела она повернуть дверную ручку, как дверь распахнулась и ей навстречу шагнул князь Григорий Панюшев. Он посторонился, пропуская ее в номер, и склонил голову в вежливом поклоне.

— Вы сегодня очаровательны, мадемуазель! Желаю прекрасно провести вечер. Я предложил графине поужинать вместе, но она отклонила мое предложение. — Он снова поклонился ей, надел шляпу и быстро, не оглядываясь, пошел к своему номеру, расположенному в другом конце коридора.

Наташа стояла у окна к сестре спиной и не повернулась даже на звук ее шагов. Лишь спросила:

— Договорилась?

— Да, — ответила Ксения, — обед подадут минут через двадцать. А?.. — Она не успела задать вопрос. Графиня ее опередила:

— Князь пытается навести мосты, верно, думает, что мы купимся на его любезности. — Она повернулась к сестре. И та чуть было не потеряла дар речи от удивления. Сестра улыбалась, а глаза ее озорно блестели. — Я отказалась поужинать с ними, но позволила им проводить нас завтра до границ поместья. Была не была! И кажется, он был счастлив услышать это!

Наташа обняла Ксению, и та мысленно перекрестилась. Похоже, разум возвращается к сестре. Она соизволила принять от князя если не саму оливковую ветвь, то уж листочек точно. И хотя Ксения понимала, что ее решение вызвано чрезмерным испугом от встречи с бароном фон Кроммом, все ж посчитала его добрым знаком.

ГЛАВА 19

Прошла неделя с той неприятной встречи, которая напомнила Наташе самые мрачные страницы ее жизни. Князь выполнил свое обещание. Его экипаж сопровождал коляску графини, не приближаясь и не отставая, до самых границ ее имения. Он не предпринял никаких других попыток, чтобы наладить добрососедские отношения. И попрощался крайне сдержанно, без обычных в таком случае просьб о встрече и приглашений посетить его имение.

Графиня тоже очень вежливо поблагодарила его за любезность, но Ксения отметила, что она закусила губу, а ее лицо пошло пятнами, когда экипаж князя развернулся в обратную сторону. Наталья проводила его взглядом и только тогда приказала Егору трогать. И за все время, что они добирались до Изместьева, не вымолвила ни единого слова.

Ксения предпочитала не лезть к ней с разговорами. Сестру явно задела подчеркнутая сухость князя, но и ей самой тоже не слишком понравилось, что Аркадий даже не показался из экипажа. Умом Ксения понимала, что это вызвано опасением навредить ей. Аркадий, верно, побаивался выдать себя взглядом или неосторожным словом. И еще неизвестно, удалось бы ей самой не показать виду, что их отношения зашли гораздо дальше, чем они могли предполагать еще неделю назад.

Несмотря на явные и тайные огорчения, сестры благополучно вернулись в «Антик с гвоздикой», и вскоре их жизнь опять вошла в колею. Со стороны Завидова не предпринималось никаких попыток восстановления мирных отношений, Изместьево привыкало жить в новых условиях. Графиня даже подумывала о создании лодочной переправы через озеро, что в какой-то степени укорачивало путь до Матурихи и города, а если зимой проложить дорогу по льду, как предлагал управляющий, то это даст некоторое преимущество в расстоянии по сравнению с тем, что они имели прежде.

Правда, графине было все недосуг сесть и обсудить эти дела с Корнилой: подоспел сенокос, в Матурихе достраивали телятник, в самом Изместьеве — маслобойню. В усадьбе мыли окна, выбивали и сушили ковры, гобелены, выносили и развешивали на веревках шубы, салопы, одеяла… Работа кипела в полях, на покосах, на пасеках и на заливных лугах, где паслись господские стада, в птичниках и в добротных свинарниках, недавно выстроенных рядом с Матурихой. И хотя трудились все от темна до темна, люди и сама природа радовались долгожданному теплу, солнечным дням. Погода окончательно устоялась, наступили те самые благословенные деньки, которые, как известно, год кормят.

Наташа видела Ксению и Павлика только за ужином и радовалась, что мальчик изменяется не по дням, а по часам. Он заметно окреп, загорел, перестал капризничать, и аппетит появился завидный, теперь он не глядя сметает все, что лежит на тарелках, а то и просит добавки. И Ксения… Графиня все дольше и дольше задерживала задумчивый взгляд на сестре. Девушка расцвела в одночасье, и хотя Наташа не догадывалась об истинных причинах подобных перемен, но смутная тревога все чаще и чаще посещала ее. Младшая сестра несказанно похорошела и прямо-таки лучилась счастьем, отчего сердце графини мучительно сжималось.

Она и понимала, что не вправе держать Ксению в клетке, и боялась повторения собственной судьбы. К тому же она не видела в округе ни одной подходящей партии. А искать жениха на стороне с помощью пронырливых свах тоже не решалась, опасаясь совершить ошибку, подобную той, которую совершила их тетушка, отдав ее в жены красивому, молодому, богатому, но жестокому и ненавистному ей негодяю.

Странное дело, но теперь ее не раздражали мысли о будущем сестры. Наталья уже почти смирилась с тем, что когда-нибудь им придется расстаться. И, возможно, нынешней осенью она переберется на зиму в Ярославль, а то и в Москву. Чтобы подобрать барышне достойную партию, требуется вывозить ее в свет. Впервые за долгие годы графиня думала без содрогания о предстоящем сезоне. Ее не пугали слухи, за себя она умеет постоять. Дать отпор самой злоязыкой сплетнице или поставить на место зарвавшегося франта — этого опыта ей было не занимать…