Земля лишних. Трилогия - Круз Андрей "El Rojo"

Город был новым, как и все в этом мире. Как и в других местах, здесь преобладала двухэтажная застройка максимально дешевыми способами, по-американски, щитовая на деревянном каркасе. Был маленький центр, в котором мелькнули вывески каких-то ресторанов, баров, кафе, магазинов. Затем потянулся жилой район. Дорога делила городок пополам, слева от нее стояли двухэтажные дома довольно интересной формы. Видимо, здесь проживали солдаты и сержанты. Справа же от дороги отходили широкие зеленые улицы, на которых почти вплотную один к одному стояли одинаковые небольшие коттеджи. Мелькнул указатель «Офицерский городок». Я доехал до указателя «4-я линия», свернул направо, пикап Марии Пилар повернул следом.

Улица выглядела обжитой. Перед некоторыми домами на газонах валялись детские игрушки, велосипеды, перед домами были припаркованы машины. Здесь преобладали «Нивы», было много «сузуки» испанской сборки под маркой «сантана» – и «самураи», и «джимни», и «витары». Я вспомнил, как Немцов говорил о том, что испанцы наладили их продажу и обслуживание. Попадались и мотоциклы-кроссовики, и квадроциклы.

Справа тянулась невысокая живая изгородь, за которой я видел футбольное поле, теннисные корты, баскетбольные площадки. Спорткомплекс не пустовал: площадки заняты были почти все. На улице играли дети, увидел я двух молодых мам с колясками. Похоже, что жизнь здесь уже наладилась и текла привычным всем чередом.

Я увидел номер «12» на стене одного из коттеджей и подъехал к нему. Мария Пилар припарковалась следом за мной. Мы вышли из машин, оглядели домик.

– Симпатичный, – сказала Мария Пилар.

Действительно неплохой. Совсем небольшой, построен каркасно-щитовым способом, обшит досками внахлест вместо сайдинга, покрашен в белый цвет. Белая же деревянная дверь, большие окна. Второй этаж увенчан двускатной крышей с крошечным балкончиком на фасаде. Гаража нет, но сбоку есть навес, под который вполне можно затолкать две машины, если одну за другой.

К нам подошла женщина лет тридцати с двумя белобрысыми мальчишками лет восьми, поздоровалась. Мы дружно ответили на приветствие.

– Вы наши новые соседи? – спросила она.

Ответить я не успел. Ответила Мария Пилар, причем утвердительно, без подробностей.

– Очень приятно, – улыбнулась женщина. – А вы очень красивая!

– Спасибо, – ответила Мария Пилар и посмотрела на мальчишек: – Славные мальчики.

– Разбойники.

Один из славных разбойников дернул другого за рукав и сипло прошептал так, что слышно было за квартал:

– Смотри! Егерь из разведбата! Знаешь, как круто?

– Мы через дом от вас живем, в четырнадцатом, – сказала женщина. – Заходите в гости, муж тоже рад будет. Он в командировке сейчас – они конвой повели, вернутся через неделю примерно. Заходите без церемоний.

– Спасибо, обязательно придем в гости. И вы к нам заходите!

Умница Мария Пилар. Сомнения нам неведомы. Мы уже и семья, и в гости к нам придут. И будем мы жить здесь долго и счастливо, ходя в гости и приглашая соседей на шашлыки. В разных спальнях. И разрабатывать совместные операции на кухне. Интересно, а кофе в постель в соседнюю спальню подавать потребуют или все же не надо?

Внутри домик тоже выглядел симпатично. Небольшая прихожая со шкафами и маленьким гостевым туалетом. Светлая гостиная, объединенная с кухней, с обеденным столом, диваном и двумя креслами перед телевизором. Даже телевизор был – не плазма, разумеется, а какой-то российский, лицензионной сборки, но не слишком маленький. И простенький камин, сложенный из красного кирпича. Телефон наличествовал. Вся мебель была недорогой, скорее даже дешевой, из светлого дерева и грубой ткани, в скандинавском стиле, но было заметно, что даже над этим стандартным интерьером кто-то подумал.

Неширокая лестница по левой стене вела на второй этаж, где на небольшую площадку выходили двери двух спален. Спальни были почти одинаковые, разве что в одной из них была ванная полноценная, а во второй – только с душевой кабиной. Мария Пилар заняла первую, отодвинув меня в сторону и бросив на широкую кровать свой рюкзак. Ладно, я даже у себя дома непривередлив, и занял вторую спальню.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В потолке был люк с вытяжной веревочкой. Я потянул, люк открылся, и выпала раздвижная лестница. И чердак имеется, достаточно просторный.

Еще на площадке был металлический шкаф с торчащими из замка ключами и написанным на нем белой краской инвентарным номером. Шкаф был условно прочным, хотя на самом деле открыть его было не сложнее почтового ящика. Понятно – от детей оружие прятать, не от грабителей. Хотя, как я понял, грабителями и прочими злодеями тут и не пахло: не те места. Внутри аккуратно устроены пирамиды, внизу ящик для боекомплекта, полочка с пистолетными подставками наверху. А что поделаешь – жилье военного из частей постоянной готовности.

Спустился вниз, вышел на заднее крыльцо. Хорошая открытая веранда, дающая много тени, очень простая садовая мебель на ней, все просто сколочено из досок. Несколько заросший газон, ограниченный невысоким белым штакетником. Три сотки, кажется. И мангал – поржавевший немного, но большой, на ножках из толстого стального уголка. И даже кочерга с совком на крючке висят, и дрова сложены под навесом.

Не роскошь совсем, больше на дачу похоже, но все же очень неплохо. Эх, такие бы условия да каждому офицеру Российской Армии там, за «воротами». Они бы даже за такое жилье служили, а если и зарплату человеческую добавить… Дел-то всего – один промышленный городок не бог весть каких размеров сумел почти дивизию оснастить, расселить, вооружить и зарплату платить. Ну и вояки, случись что, в долгу не останутся. Чужую армию здесь кормить не будут, точно.

Сбоку к дому была пристроена небольшая подсобка – видимо, для садового инвентаря. Я постепенно перетаскал туда из машины все, что наверняка в скором будущем не понадобится – вроде баллонов для подводного плавания и тюка с оборудованием. Пусть здесь хранится до прояснения его дальнейшей судьбы.

Пока перетаскивал вещи, Мария Пилар куда-то пропала. Исчезла и ее машина. Примерно через полчаса Mi Bonita вернулась, притащив с собой два больших бумажных пакета с ручками. Прошла с ними на кухню – и как фокусник, достающий много цветных платочков из кармана восхищенного зрителя, начала извлекать оттуда чашки, тарелки, столовые приборы и целую прорву других мелочей, не замечая моего ошалевшего взгляда. Разве что один раз, обернувшись ко мне, сказала:

– Здесь неплохой супермаркет.

Я прошу понять меня правильно. Нравится ли мне лейтенант государственной безопасности Мария Пилар Родригез? Нравится, так нравится, что дыхание перехватывает. Я постоянно ловил себя на том, что не любоваться ею не могу. Ее лицо, тело, руки, глаза, эмоции – все распространяет вокруг себя такую ауру женственности и сексуальности, что учащается пульс и путаются мысли, постепенно сливаясь в одну-единственную, о которой умолчу. Был бы я счастлив жить с ней в законном браке и умереть в один день? Честно? Затрудняюсь с ответом. По крайней мере, за всю недолгую историю нашего знакомства мое мнение по какому-либо вопросу еще ни разу в расчет не принималось. Равно как и ничье иное. Сама Мария Пилар Родригез жила исключительно собственным разумением, а окружающие были вынуждены руководствоваться им же.

Сейчас ее сознание сформировало какую-то удивительно специфическую картину наших взаимоотношений, в которую меня посвящать она не сочла необходимым, или просто недосуг ей было. Удивительно милый и непосредственный переезд ко мне, с выбором отдельной спальни. Обещание ходить в гости к соседям и приглашение их в гости к нам. А теперь приступ домовитости, закупка милых кухонных безделушек и наведение домашнего уюта. Хорошо, я не против уюта, только… дальше-то что? Как мне себя вести? Как будто ничего не происходит? Ведь за все время она не дала ни малейшего повода думать, что ей хотелось бы еще сблизиться, пусть даже не в одну спальню, так хоть… черт его знает… Запутала она меня окончательно. Будь что будет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})