Приключения Питера Джойса - Емельян Ярмагаев

— Какая милая парочка, Том: сидят себе в гнездышке, словно две овечки!

И леди Лайнфорт грубо выругалась.

— Да, парочка недурна, — сказал наш бывший пастух — старший сын леди, как я узнал от Питера. — Однако они в опасном соседстве с оружием, мама. Чего доброго, выстрелят сдуру.

— Я им выстрелю, — сказала леди. — Эй, Алиса! Дрянная девчонка, мерзкая развратница, что ты делаешь в обществе этого парня? Подумай, Том, ведь это у нас в роду. Твоя бабка, леди Прессли, урожденная Лайнфорт, пятнадцати лет удрала с каким-то кузнецом из Серрея. Что еще извиняет мою дуру, так это то, что я была в ее возрасте тоже ого-го.

Они стояли над нами на краю овражка, оба верхом на лошадях. Коней держал под уздцы Дик Смоуг, конюх из Стонхилла. Я взглянул на Алису: бедная, она со страху ничего не понимала и только крепче обняла меня за шею, моля, чтобы я прогнал этот кошмар. Я бережно снял ее руки, встал и взял ружье наизготовку.

— Смотри, Бэк, — опасливо сказал сэр Томас, — оно может выстрелить само. Я знаю такие случаи.

— Не дури, Бэк, — грозно сказала леди. — Ты всегда был разумный, славный малый, и я тебя в обиду не дам. Мне плевать на то, что ты натворил. Украл ее, что ли? Сколько раз сэр Дрейк был на волоске от виселицы, а стал адмиралом. Будь умницей, и с тобой обойдутся по-человечески.

— Не верь матери, не верь! — закричала Алиса. — Она такая коварная!

— Ерунда, — спокойно сказала леди, — я на него даже не очень сержусь. Пусть только поймет ситуацию, и все будет хорошо. Слушай, Бэк: куда это ты задумал тащить ее с хромой ногой? Не в лес ли, кишащий дикарями? Хорошо ли это по отношению к девочке, да и ко мне, которая была с тобой добра?

Она была права, и я молча это признал.

— Можете считать, что вам здорово повезло. Кто-то из вас стрелял, и мы услышали, а могло быть похуже. Ну, положи ружье, Бэк, и помоги ей подняться.

— Не сдавайся, Бэк, не сдавайся! — кричала в ужасе моя любимая. — Они нас разлучат!

Она была вне себя и пыталась куда-то бежать. Вдвоем с Диком мы соорудили носилки и, уложив ее, понесли. Хитрюга Дик, подмигнув мне, стал так, чтобы Алиса и я, шедший у ее ног, могли видеть друг друга.

— Вот и прекрасно. — говорила леди, сопровождавшая нас верхом. — Сказать по правде, не такой уж плохой выбор сделала девчонка… что улыбаешься, Том? Я человек без предрассудков: в наше время герцогини — и те сплошь да рядом выходят за пивоваров. Но у тебя, Бэк, нет ни денег, ни почетной профессии, и ты про женитьбу забудь.

— И не подумаю, — сказал я ради Алисы, которая с мучительной тревогой смотрела на меня. — Я люблю вашу дочь…

— …больше жизни, не так ли? — участливо подсказала леди. — Можешь не продолжать, мой мальчик: я смотрела «Ромео и Джульетту» Уила Шекспира, когда тебя еще на свете не было. Помни, Бэк: многое зависит от того, как ты себя поведешь. И ты тоже, дочка, не захочешь, чтобы его вздернули на твоих глазах.

Таким образом старая разбойница взяла нас в руки. Я не сомневался, что, при всей ее симпатии ко мне, она не задумается меня повесить, если понадобится, и Алиса это знала. Поэтому ей ничего не оставалось, как делать мне признания глазами, а мне — ободрять ее улыбками.

Мы спустились к берегу и сказались в центре большого лагеря. Вокруг костров сидели и бродили мужчины, — увы, совсем мне неизвестные — из стонхильцев остался один Дик. Все наши парни либо погибли в море, либо разбрелись по Вест-Индским островам. Леди уже несколько раз набирала для «Голубой стрелы» новые экипажи. А вот сама «Голубая стрела»: она покачивалась на якорях в полукабельтове от берега и имела точно такой вид, как тогда, когда леди уплыла на ней полгода назад. Экипаж после длительных скитаний расположился на американском берегу для разведки, дележа добычи, починки корабля и отдыха. Очевидно, леди разузнала в Бостоне или еще где-нибудь о местонахождении своих земляков, рассчитывая на их помощь, а может быть, и на участие в делах; кроме того, она имела право на обширные земли в наших краях. Ей оставалось только уточнить, где мы находимся.

Сэр Томас отплыл в шлюпке на люгер, с ним леди отправила Алису, а мне велела побыть на берегу. Тяжело было нам при расставании смотреть друг другу в глаза.

— Если ты покинешь меня, я утоплюсь, — только и сказала мне Алиса на прощанье, и видно было, что она не шутит.

Никто ничего у меня не отобрал, меня не тронули, даже предложили поесть из общего котла, от чего я конечно не отказался: пираты учли, что я знаком с их начальницей. У самого берега сушились сети, и возле них, зашивая порванные ячеи, стоял человек, облик которого был мне как будто известен. Я подошел ближе и, к своему удивлению, узнал Кристофера Холкомба, бостонского лоцмана.

— Здорово, Крис! Ты-то как здесь очутился?

Он тоже меня узнал, но радости не выказал никакой. Хмуро оглядел с головы до ног и буркнул:

— Я-то? Подневольный лоцман на «Стреле»; а тебе что за дело?

— Ничего. Просто рад тебя видеть.

— Ну, а я — так себе, не очень, — отрезал Крис и повернулся ко мне спиной.

Меня неприятно поразила эта холодность, и не сразу я понял, что рыбак просто-напросто причислил меня к пиратам, которые изловили его суденышко и заставили нести у них лоцманскую службу.

Потом меня подозвала леди и привела в свою палатку — богатую, из синего шелка с золотыми кистями. Мы вошли туда вдвоем, и она уселась в кресло, которое там стояло, а мне предложила табурет и велела рассказать всю историю нашей колонии с начала до конца, что я и сделал. Выслушав, она заметила только, что стонхильцы всегда были олухами, таковыми же и пребудут до скончания веков, так что ее нисколько не удивляет конец этой истории. «А теперь послушай меня!»

Леди была превосходной рассказчицей: у нее в избытке имелись и юмор, и наблюдательность. В ее передаче морские сражения, странствия «Голубой стрелы» и победы, которые она одержала, звучали чудесной сказкой. Все оборачивалось для этой разбойницы удачей: и опасности, и нападения, и отступления. Добыча у экипажа скопилась огромная, и моя Алиса превратилась в богатейшую наследницу, а я как был, так и остался пастухом и земледельцем.

Тут леди круто сменила курс и начала рассказывать про англичанина Генри Мейнуэринга: каким он был ничтожным адвокатишкой и каким стал славным и знаменитым, когда вышел в море с командой удальцов и нажил сказочное богатство. Даже наш старый добрый король Джеймс не брезговал его обществом, назначил его губернатором Пяти Портов и лично просватал за него прекраснейшую даму из своих приближенных.

— Отсюда ты видишь, Бэк, что для тебя лучше, — благодушно заключила леди Элинор. — Прозябание в глуши на клочке земли с коровами и овцами или блестящая будущность, которая перед тобой открывается.