Новая методика обольщения - Холли Габбер

Эшли еще немного покрутила приятный на ощупь и на взгляд сверточек, потом аккуратно положила обратно в бумажную сумочку и запихала в тот же карман. Вот так. Стоило только подумать о его прыти, как на нее точно с неба любезно свалились убедительные доказательства подобных мыслей. Что ж, Кевин времени не теряет. Похоже, он не зря рассказал ей про своего прадедушку, регулярно путешествовавшего от одной жены к другой. Значит, этот неутомимый оптимист, живущий под девизом «Радуйся каждому новому дню», намерен сначала, как обычно, развлекать ее и Марка, потом ублажать ее персонально, а уже завтра преспокойно отбудет к следующему пункту назначения? Как у мужчин все просто! Как они так могут? Где они берут душевные — о физических речи нет — силы, чтобы с такой легкостью сосуществовать сразу с несколькими женщинами, становясь центром маленькой вселенной каждой из них? Как они успевают вникать в их проблемы, запоминать их характерные особенности и быть с каждой настолько милым, что и сомнений не возникает: ты у него единственная!

Ну и ладно. В конце концов, разве стоило надеяться, что к ней на белом коне прискачет одинокий принц, у которого прошлое и настоящее стерильно, словно операционная? И что она одной собой заполнит всю его жизнь? Наивно. А уж если и рассчитывать на подобное, так нечего связываться со сластолюбивым котом, который провожает масляным взглядом, каждую девицу на улице, — искала бы немощного инвалида из монастырского приюта. Эшли откинула назад густые волосы. Она просто не станет привязываться. И сделает вид, что ничего не видела. Она будет скользить по поверхности, просто получая удовольствие от их близости. Ведь если не впускать Кевина глубоко в собственную душу, то и ревность в ней не поселится. Наверное.

Уже через полчаса неожиданно щелкнул замок, и в дверях возник очень смущенный Кевин: левой рукой он вез велосипед, а на правой нес заплаканного Марка — судя по всему, эта ноша была для него не тяжелее перышка.

— О господи… — выдохнула Эшли: грудь сдавило от страха, словно сердце увеличилось раза в два. — Что случилось?

— Да я виноват, — раздосадовано ответил Кевин, осторожно ссаживая Марка на пол, — не уследил. Мы упали.

— Он не виноват, — дрожащим голосом возразил Марк, испачканной рукой потирая колено, — я уехал далеко от него. И упал. А он не мог меня поймать.

— Бедный зайчик, — пробормотала Эшли, присаживаясь на корточки и стаскивая с Марка заляпанные мокрым песком кроссовки. Проблемы с кружевным бельем временно отступили. — Сейчас пойдем, помоем твои ручки. Сильно ушибся, маленький?

У Марка вновь задрожали губы. Эшли потащила его в ванную, промыла ссадины на руках, потом направилась за аптечкой. Кевин сконфуженно таскался за ней хвостом, и следил за ее действиями. Когда она достала из аптечки спрей для заживления кожи, Кевин поманил ее к себе, взглянул на баллончик и кивнул:

— Пойдет, хорошая вещь. Черт, как же я отпустил его так далеко… Он, понимаешь ли, скрылся за деревьями… Марк, будет немножко щипать. Зато заживет все быстрее некуда. Уж потерпи.

Марк не осмелился капризничать в присутствии Кевина, он мужественно подставил руку и отчаянно зашмыгал носом, сдерживая слезы и вздрагивая всем телом. Кевин присел рядом и взял его за другую руку.

— Дружок, ну что ж ты так колотишься?

— Коленка очень сильно болит… А я уже два раза сегодня плакал… А мужчина не должен плакать, — горестно прошептал Марк, отводя взгляд. Эшли была уверена, что Кевин одобрит эти слова, но ошиблась.

— Ерунда все это, — спокойно произнес Кевин, продолжая крепко сжимать загорелую ручку Марка. — Нечего сдерживать чувства. Тебе еще столько раз в своей жизни придется сдерживаться… А сердечко у нас одно, силы у него не беспредельны. Что ж на него всю боль перекладывать? Хочешь плакать — плачь на здоровье, здесь все свои. И тебе сразу легче станет, и сердечку будет проще. Сядь-ка маме на колени, она тебя приласкает, а я расскажу одну историю. У меня есть младшая сестренка, ее зовут Керри. Сейчас, конечно, она уже взрослая дама, но когда-то и она была маленькой девочкой. И вот однажды я решил покатать ее на велосипеде. Ей тогда было лет пять, а мне, соответственно, шестнадцать. Я посадил ее бочком на раму и повез. Ехали мы ехали, и налетели то ли на камень, то ли на корень дерева — в общем, стали падать. И так неудачно: мы начали заваливаться направо, и если бы свалились, Керри упала бы на спину. А позвоночник — вещь хрупкая. Короче, я каким-то чудом ее подхватил, сам грохнулся, но ее удержал. А потом на меня еще рухнул велосипед — взрослый, тяжелый, не то, что у тебя. Я сижу на земле в синяках и шишках, Керри сидит рядом и горько рыдает. Я ей говорю: «Тебе больно?» А она отвечает: «Нет, мне тебя безумно жалко!» И я, как последний дурак, тоже начинаю плакать. Вот. Пролили мы по ведру слез, зато нам обоим стало намного легче: у меня даже шишки почти перестали болеть. Мы снова сели на велосипед и потихоньку поехали обратно. Так что слезы помогают — и боль унимают, и успокаивают. Ты уж мне поверь. Я ведь делаю лекарства, я в этом разбираюсь.

У Эшли, прижимавшей к себе затихшего Марка, вдруг мелькнула спасительная мысль.

— А как выглядит твоя сестра?

— Рослая, крупная, голубоглазая. Настоящая красавица. Мы очень похожи, только у нее волосы посветлее. А веснушек столько же.

Значит, не ей, отметила про себя Эшли, поглаживая сына по кудрявой голове. Впрочем, безумная надежда, что Кевин мог купить белье своей сестре, относилась к разряду совершенно невероятных.

— А ваша сестра тоже делает лекарства? — подал голос, немного оживший Марк.

— Нет, дружок, она изучает старинные сказки. Это очень интересно: она может описать всяких гоблинов, водяных, эльфов, гномов и прочую нечисть, так подробно, словно видела их живьем в зоопарке. Да и люди в этих сказках запросто превращались то в каких-то диких кабанов, то в воронов… Но сейчас она не работает: ждет ребеночка. Я сам недавно узнал, — добавил Кевин, подняв глаза на Эшли.

Ближе к ночи — Марк уже крепко спал — Кевин вновь завел разговор про сестру. Он сетовал, что ей в ее положении следовало бы находиться в абсолютном душевном равновесии, но она, бедняжка, не может, потому что ее бесхарактерный муж просто разрывается между ней и своей матерью, которая оказывает на сына очень сильное влияние и постоянно настраивает его против Керри.

— У этого парня мать — настоящая фурия. Похоже, она ненавидит Керри. Без всяких причин, просто инстинктивно. Я говорю сестре: вот родишь сына, вырастишь его, так не уподобляйся этой старой стерве, когда он начнет крутить с девушками.