Ангел из пробирки (СИ) - Стриковская Анна Артуровна

Глотова нахмурилась.

— Двое у меня. Сын и дочка. Сын как раз тогда родился, а дочка от второго брака. Красивые оба, модифицированные. У каждого семья, дети… Только они стараются от такой мамаши держаться подальше. Стесняются, что некрасивая, что невоспитанная, что слава у мня слишком скандальная. Деньгами моими пользоваться не стесняются. Ладно, проехали. О чём мы говорили? А, про злость. Ну так вот, осталась я одна и беременная. Хорошо, что при моих габаритах это не скоро стало заметно. Только доктор сразу узнал, ну, и сказал директору шахты, к которой моя столовая была приписана. Тот мужик был неплохой, ко мне относился по-доброму. Понял, что надо мной теперь каждый встречный-поперечный станет издеваться, пожалел, дал бумагу, что я повар-профессионал и помог устроиться на грузовой транспорт до Глиссы. Там аборты делают за недорого. А я в то время была как не в себе. Беременность наложилась на горе, что меня бросили, голова совсем не соображала. Кстати, в космосе платили в разы больше, чем на шахтах, так что к Глиссе я подлетала уже при каких-никаких деньгах. Только вот на Глиссе не осталась и аборт делать передумала. Наоборот, упросила капитана взять меня в следующий рейс. А тот и рад был. Брал-то меня помощником повара, потому что свой пил уж больно крепко, а тут убедился, что я хорошо готовлю, списал пьяницу, а меня — на его место. Беременность-то тогда совсем незаметной была, он и обманулся. Знал бы — ни за что не оставил. А когда постоянный контракт со мной подписал, стало поздно назад отыгрывать.

Гели прикинула на себя жизнь Василисы и поняла, что таких героинь ещё не описывала. На фоне Глотовой все казались какими-то хлипкими, причём не физически, а морально. Василиса по-своему поняла задумчивость Гелены, похлопала её по руке и продолжила повествование.

— Ребёнка решила оставить ровно потому, что это был мой единственны шанс стать матерью. Я тогда не верила, будто кто-то ещё на меня польстится. Ну так вот. Работала я вплоть до самых родов, а до седьмого месяца никто и не догадывался, что жду ребёнка. Родила прямо на корабле здорового мальчика и продолжала работать. А пока носила да кормила, всё думала: хватит быть никем! Надо стать такой, чтобы этот папаша проклятый сам на себе волосы рвал, что меня бросил! Зря, кстати, волновалась: он через два года отдал концы, погиб в пьяной драке. Но я тогда об этом не подозревала, а отомстить, поставить его на место хотелось просто ужас как. Вариант был только один. Для модификации поздно, возраст не тот, но я и не хотела становиться красоткой. Решила стать богатой и знаменитой. А как? Хорошо, что на корабле у меня был доступ в сеть Содружества. Я часть своих заработков потратила, чтобы регулярно учиться бизнесу, и очень быстро поняла: надо выдумать такое, чего ни у кого нет. Идею про заправки я у нашего механика подцепила. Он всё жаловался, что топливные батареи только на орбитах или крупных станциях можно поменять, да и то без документов туда не суйся. А когда моему мальчику уже годик стукнул, мы прибыли на одну рекреационную планету-курорт. Там есть популярная услуга: мамы развлекаются, а за детьми специальные няньки присматривают. Вот я и решила развеяться, поехала на сафари. Проехала хрен знает сколько километров на глайдере и поняла: вот оно! По всей планете там и сям торчали станции, где не только глайдер заправишь, но можно отдохнуть, помыться, выпить кофе, купить еды и вообще посидеть в кондиционированном помещении. И никто, никто не спрашивает, откуда ты и кто ты. Плати деньги и наслаждайся! И это на планете, где населения всего ничего. А как такой сервис улучшил бы жизнь в космосе! Ну вот. Я составила бизнес-проект, стала под него искать деньги и нашла. У самых уважаемых столпов общества хватило ума понять, что мой полулегальный бизнес — золотое дно, при этом они всегда смогут дистанцироваться и если что заявить: “Я понятия об этом не имел!”

Гелена обычно путешествовала на кораблях класса “А”, которые в Василисиных услугах не нуждались, но знала, как популярны её заправки у космического народа. Она не сомневалась, что её братцы, особенно зануда Квентин, который любил порассуждать про этическую составляющую бизнеса, вложили в дело Глотовой не один миллион. Очень уж хорошо оба чуяли прибыль. Поэтому когда Василиса стала рассказывать, на каких принципах основывала свою империю, Гели не сделала ни одного замечания, просто слушала и поддакивала в нужных местах.

— Я смотрю, ты меня не осуждаешь, хотя не можешь не соображать, что я не раз нарушила законы Содружества, — заметила Василиса.

Вместо ответа Гели заметила:

— Я правильно понимаю, что семейка Ригел поучаствовала в становлении твоей сети? — Когда Глотова молча кивнула, добавила вскользь, — Осуждать предприятие, деньги которого составляют долю моего дохода, было бы глупо и недостойно. Мы, Ригелы, те ещё сволочи, но не лицемеры. Да и законы Содружества… Сегодня они одни, завтра другие, их можно переписать под веяния времени, но вот законы совести не меняются.

— Я ещё по романам поняла, что ты — классная баба, — усмехнулась Василиса, — Но надо же было проверить, поэтому я тут перед тобой разболталась. А теперь к делу. Я насчёт наших мальчиков.

У Гелены перехватило дыхание. Она на мгновение зажмурилась, чтобы прийти в себя, а затем переспросила:

— Насчёт мальчиков? А что с ними не так?

— С ними всё не так! — рыкнула Глотова, — У них даже документы фальшивые, купчие, выданные на роботов-андроидов. Но видит Бог, они не роботы! Мой Феличек, он человек получше прочих! И твой красавчик тоже! Да и остальные… Я пока видела только пятерых, если не считать беднягу Ланса, который лежит в медикапе, но уверена: все они — нормальные парни.

— Пятерых? — изумилась Гелена, — А кто пятый?

— По-моему, его звали Фердинандом, — наморщила лоб Глотова, — Парочка моему Фелику. Такой же красавец, просто одно лицо, но ростом чуть пониже и посубтильнее будет. Понимаешь, я приехала к шапочному разбору, почти всех мальчиков уже увезли. Меня приятельница притащила, она купила себе рыженького, выбрала ещё по сети и оплатила заранее. А твоя сестра ей намекнула, что есть невостребованные, вот я и заинтересовалась. Хотела просто посмотреть, но сердце не выдержало. Как увидела… Их тогда всего четверо и оставалось, но меня предупредили, что красавчик-блондин уже занят, самый мелкий тоже, я на них и смотреть не стала. А Фелик с братом сидели рядом, такие красивые и совершенно одинаковые… ну, мне тогда так показалось. А потом он вдруг поднял на меня отрешённо-спокойный, равнодушный взгляд и я пропала. Поняла, что отдам всё на свете, лишь бы этот парень смотрел на меня иначе. И отдала. Деньги, естественно. Ариана их недёшево продавала. Но я бы и вдвое заплатила, поверь. Ты, кстати, много за своего Ариэля отдала? — вдруг, ехидно прищурившись, спросила она.

— Нисколько, — без раздумий ответила Гели, — Ариана мне его просто подарила. Я бы ни за что не стала покупать человека. Что я, рабовладелица? Это просто дикость какая-то, то, что устроила моя сестра.

Василиса рассмеялась.

— Дикость? Она просто отбивала вложения. Как я поняла, вытащить парней оттуда, где их держали, раньше, чем их пришли уничтожать, стоило дорого. Так что Ари молодец. Но просто раздавать мальчиков по девочкам она не стала, умничка. Заставила платить деньги и изучать документы, чтобы ценили и берегли. А то бы сейчас их уже не было в живых, а счастливые возлюбленные сидели бы по тюрьмам. Я тогда это сразу сообразила, поэтому и решила принять участие в спасении парней. Ведь это была именно акция спасения. Но совершенно не представляла во что это для меня выльется.

Про акцию спасения Гелена сейчас и сама понимала. Но что имела в виду Василиса, говоря, что не представляла, во что это выльется? Как бы в ответ на этот вопрос, Глотова продолжила:

— Я тогда привезла Феликса к себе в резиденцию на Глиссе, выделила ему комнату, закупила всё необходимое, вручила карточку и пароль, чтобы он мог заказать недостающее, и улетела по делам. Знаю, многие сразу потянули мальчиков в постель, но мне было неловко. Он такой молодой и красивый, а я старая коряга. Решила: пусть живёт, от меня не убудет. Места в доме навалом, а столько денег тратить, как сыночек мой, парню, выросшему на закрытой базе, просто не дано. Он и слов-то таких не знает. Но, сознаюсь, он мне очень понравился. Вёл себя сдержанно, с достоинством, которое не у каждого благородного найдётся, ничего не просил, за всё благодарил. Я через неделю вернулась и мне доложили, что парень скромный, воспитанный, чистоплотный. На второй день сам спросил, чем ему заняться, и с тех пор стал помогать по дому. А ещё регулярно тренироваться в моём спортивном зале. Тут мне интересно стало. Я-то, чтобы похудеть, завела себе всяческие тренажёры, но только некогда мне было этим заниматься. Но когда услышала, что он как раз сейчас там… Напялила на телеса спортивное обмундирование и потащилась посмотреть на своё приобретение. Он обрадовался, когда меня увидел, и тут же разработал программу занятий. Мол, госпожа, для того, чтобы хорошо себя чувствовать и быть в отличной форме, вам необходимо заняться собой. Упражнения, нагрузки, массаж, баня… Прямо личный тренер. Что смотришь? Я с Феликом уже пятнадцать килограммов сбросила. Сначала в спортзале, ну а потом и в постели. Они же, бедолажки, на этой своей базе женщин не видели. А потенциал там ого-го какой! Я вот так дней пять с ним позанималась, а потом припёрлась к нему в душ голая… Ну, и понеслась душа в рай. Пять десятков лет прожила, а не знала, что такое счастье. Понимаешь…, - она вдруг задумалась, пытаясь сформулировать, — Он ведь меня видит! Не деньги мои, не власть, не возможности: меня, такую, как я есть. Заботится, бережёт, — Василиса смахнула непрошеную слезу, — Ему плевать, что я старая и толстая, и неважно, положила я ему деньги на счёт в этом месяце или нет. Не знаю, то ли от воспитания, то ли ещё почему, только вижу: я для него — одна-единственная. Царица! У меня трое мужей было, всех выгнала, потому что им не я была нужна, только и думали, как до денег моих добраться, можно подумать, они мне с неба падают. Думала, до смерти одна доживу. А тут Феличек… Детей от него не может быть… И хрен с ним! Какие в моём возрасте дети?