История шпионажа - Санш Де Грамон

Руденко говорил: «Здесь, на этой скамье подсудимых, должны сидеть и хозяева этого человека, а именно ЦРУ во главе с Даллесом, американские военные и все силы агрессии, которые стремятся развязать новую мировую войну».

Гринев изображал Пауэрса жертвой «всемогущего доллара… который в самом деле развращает совесть и мораль средних американцев, к которым принадлежит и мой клиент Пауэрс». Он хвалил Пауэрса за то, что тот выпрыгнул из самолета, не взрывая его, и просил суд «принять во внимание то, что Пауэрс не выполнил приказания полковника Шелтона».

Гринев отмечал «правдивость и искренность» показаний Пауэрса и указывал на то, что в Соединенных Штатах выдача государственных секретов наказывается тюремным заключением сроком до десяти лет или 10 тысячами долларов штрафа. Несмотря на это, Пауэрс дал правдивые показания, вступив, таким образом, в конфликт со своим работодателем. Не случайно и то, что во время следствия подсудимый Пауэрс сказал: «Я знаю, что меня будет судить ваш суд, но, если я вернусь домой, там меня тоже будут судить. Но это меня не беспокоит, потому что я вряд ли вернусь туда».

Гринев просил суд вынести такой приговор, который «стал бы еще одним примером гуманности советского суда, который бы отличался от отношения к Пауэрсу его хозяина — ЦРУ, реакционной силы, управляющей США, которая отправила его на верную смерть».

Судьи, генерал-лейтенант и два генерал-майора, вынесли мягкий приговор. Председатель суда В. В. Борисоглебский сказал, что суд «принял во внимание искреннее признание Пауэрсом своей вины и его раскаяние в совершенном преступлении». Его приговорили к десяти годам лишения свободы, при этом в тюрьме он должен был провести три года, а срок заключения начинался со дня задержания, то есть с 1 мая 1960 года.

Пауэрса вознаградили за те уступки, на которые он пошел. Он избежал смертной казни, обычного приговора для шпионов, а его десятилетний срок был всего лишь третью того срока, к которому приговорили в 1957 году Абеля.

Гринев объяснил своему клиенту, что по советскому Уголовному кодексу после трех лет заключения он будет переведен в «назначенное место жительства». «Назначенное место жительства» — слабо охраняемый трудовой лагерь, в котором ему дадут работу по его специальности. Если в деле не будет замечаний, его через три года могут освободить за хорошее поведение. Его жена могла жить с ним.

Вскоре после окончания суда Пауэрс был переведен во Владимир, где находится образцовая советская тюрьма. Камеры этой тюрьмы просторные, а заключенные могут покупать продукты в специальном магазине. Ожидая перевода в трудовой лагерь, Пауэрс работал на тюремной почте.

Летчик был удовлетворен приговором, но ему не понравились яростные атаки его защитника на США. На следующий день после завершения суда русские устроили встречу семьи, во время которой пилот сказал своим родителям, что он был не согласен с тем, что говорил на суде Гринев. Пауэрс добавил: «Я ведь американец».

Встреча семьи, которая состоялась в приемной Лубянки под наблюдением советских журналистов, прошла в напряженной обстановке. Между родителями и женой Пауэрса были довольно плохие отношения. Пауэрса-старшего описывали как человека, готового пойти на все ради своего сына, а его воззвания к Хрущеву как к отцу были тепло приняты в России. Когда родителей Пауэрса пригласили присутствовать на суде, у них возникла финансовая проблема, так как отец был недостаточно богат, чтобы самому ехать в Россию. Он принял предложение журнала «Лайф», который заплатил семье 5 тысяч долларов за эксклюзивный рассказ о ходе процесса и оплатил все расходы на поездку. Барбаре Пауэрс, отвергшей несколько подобных предложений, такое поведение родственников показалось оскорбительным.

В этом деле, уже запятнанном превосходством материальных ценностей над патриотизмом, были признаки того, что даже горе отца было выставлено на продажу. В свою очередь, Барбару критиковали за то, что она передала несколько писем мужа журналу «Ньюсуик», но его руководство не подтвердило того, что журнал заплатил за право опубликовать письма. Разгорелся скандал, и отношения в семье были испорчены задолго до поездки в СССР. В итоге родители Пауэрса отправились в Советский Союз со своими врачами и адвокатами, а Барбара вылетела позже со своими.

Барбара встречалась с мужем несколько раз, но они никогда не оставались наедине. Она говорила, что он потерял в весе и немного нервничал. Пауэрс не знал, какого масштаба достиг инцидент с У-2 в США. Во время их последней встречи, в конце августа, Барбара передала мужу теплые ботинки, белье, меховую шапку и другие вещи, которые могли помочь ему пережить суровую русскую зиму. Фрэнсис сказал ей, что она может раз в месяц присылать ему посылки весом не более 9 кг, он попросил ее, чтобы в каждой посылке были книги. На этой встрече присутствовали журналисты и фотографы.

Окончание процесса не стало окончанием пропаганды. Через неделю в печати появился отклик членов подразделения, сбившего самолет Пауэрса: «Мы удовлетворены вынесенным приговором, и, как и раньше, мы будем бдительно нести свою вахту и улучшать готовность к обороне страны».

В сентябре отрывки процесса показывало советское телевидение так же часто, как и прогноз погоды, а в октябре был показан весь ход суда. И если в России еще остался кто-нибудь, кто не видел репортажей об У-2, то это человек, у которого отсутствуют все органы чувств. В течение нескольких месяцев после окончания суда в России проводились массовые собрания, на которых достаточно было только упомянуть об У-2, чтобы люди начинали скандировать антиамериканские лозунги. «Правда» часто печатала речи выступавших на таких митингах. Их слова не отличаются разнообразием: «необходимо остановить поджигателей войны» (Смекалин, рабочий из Москвы), «империалисты не перестанут потрясать оружием» (Ломов, матрос Тихоокеанского подводного флота), «каждый честный человек негодует по поводу этих действий американских военных» (Иван Топор, тракторист колхоза им. Мичурина Тираспольской области).

Остается непонятным, зачем русские, у которых уже был арестованный пилот, решили поддержать судебный процесс антиамериканской пропагандой. В итоге инцидент с самолетом-разведчиком превратился в дутый сценарий.

Еще одна глава в истории У-2 оказалась практически незамеченной. В авиационных журналах появлялись небольшие заметки, в которых сообщалось: «Все У-2, базирующиеся в Турции, прекратили полеты», «3 самолета У-2 были переведены из Японии в США и сейчас хранятся в ангаре на калифорнийской базе ВВС Эдвардс».

К сентябрю 1960 года исчезла и крикливая злоба Хрущева, который в это время приехал на сессию Генеральной Ассамблеи ООН. В одном из интервью он прекратил разговор об У-2 следующими словами: «Шпионы всегда были и всегда будут. Мы мягко обошлись с Пауэрсом. Вы казнили Розенбергов, а они не признали свою вину. Пауэрс же получил десять лет, а выйдет он уже через три года».

На деле Хрущев оказался даже лучше, чем на словах. Пауэрс был освобожден менее чем через два года после этого и вернулся в США 10 февраля 1962 года. Его обменяли на полковника Абеля[20].

10. Неудачный год Великобритании

Британские службы безопасности надолго запомнят 1961 год — год, когда они очень часто оказывались там, где не любят быть, — на первых полосах ежедневных газет. В январе была раскрыта агентурная сеть, похищавшая секретные документы с базы военно-морского флота в Портленде. Этот случай обнажил небрежность в работе отдела безопасности военно-морского флота и неадекватность действий британской контрразведки. В мае был осужден Джордж Блейк, зарубежный агент английской разведки. Его обвиняли в том, что он девять лет работал на Советский Союз. В течение двух лет Блейк служил в Берлине, где имел доступ к информации, которая, по мнению западных спецслужб, во многом определила советскую угрозу этому городу. С помощью связных в ГДР он неоднократно выдавал русским агентов западных стран. Его долгое сотрудничество с советской разведкой нанесло самый серьезный удар по британским спецслужбам после 1956 года, когда на Восток бежали Берджесс и Маклин.

Два этих случая потрясли основы английской безопасности. Создавались специальные комиссии, которые работали над усилением системы отбора кандидатов в органы безопасности. Проработав над этими вопросами шесть месяцев, комиссия Редклиффа рекомендовала предпринять ряд решительных мер по пересмотру деятельности таких учреждений. В эти меры включались: работа квалифицированных психологов, периодические проверки службой безопасности, подробные досье на всех сотрудников, имеющих доступ к секретным материалам, усиление контроля за приемом на службу натурализовавшихся британцев или англичан, родившихся от смешанного брака (в Блейке не было ни капли английской крови).