Метаэкология - Валентин Красилов

Популяция раздельнополых организмов как бы обобществляет все гены в единый генофонд, в котором трудно сохранить индивидуальность. Последняя определяется не только генотипом, но и жизненным опытом, который в большей степени, чем гены, готовит человека к его социальной роли и наследуется путем обучения. Социальные роли время от времени вымирают, хотя большинство их переходит от поколения к поколению, пока существует социум. Наконец, духовная часть личности — метаэго — остается в культуре, пока хоть кто-то в последующих поколениях находит в ней материал для построения собственной эгосистемы. Желательно сочетать все три вида бессмертия, но на практике это не удается из-за ограниченности ресурсов и постоянных конфликтов между двойниками. Если для биологического бессмертия благоприятно увеличение потомства, то в метаэкологической системе качество обратно пропорционально количеству.

Хорошо известные примеры подтверждают, что бессмертие требует самопожертвования. В сущности, альтруизм есть жертва для обретения бессмертия, которое на всех уровнях — биологическом, социальном, культурном — достижимо лишь при условии сохранения системы. Не сохранятся гены вне популяции, плоды общественной деятельности вне социума, гениальные творения духа вне культуры. Альтруист, укрепляя эти системы как бы в ущерб себе, поступает вполне рационально с точки зрения собственного бессмертия. Бунт против системы во имя свободы, как показывает духовный опыт экзистенциализма, оставляет человека наедине с последним врагом, и человек капитулирует перед ним. Ибо лишь система дает относительную свободу от смерти, но если всецело принять ее правила, покориться ее необходимости, то она же этой свободы и лишает.

Страх смерти — биологическое чувство, оказавшееся исключительно продуктивным в плане метафизического обогащения. Разнообразие форм компромисса с последним врагом открывает свободу выбора там, где казалось бы, ни о какой свободе не может быть и речи. Одна из них заключается в максимальном приближении бытия к небытию, когда переход из одного состояния в другое не представляет большой проблемы. Или же можно повторять священное слово «аум» до просветления души — полного ее слияния с бесконечным. Физическое страдание помогает в достижении этой цели, поэтому уклоняться от него не имеет смысла. Наверное, в поисках стоической смерти решил стать солдатом юный Франциск из Ассизы. Но при близком знакомстве стоический вариант оказался не столь привлекательным и лишь обострил чувство кровного родства с солнцем, ветром, всем, что движется, растет, дышит. Солдат бежал с поля боя и провел остаток жизни в лесу, сохраняя природу и проповедуя птицам. Этот путь к бессмертию оказался более перспективным.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В этой книге меня интересовало, в первую очередь, подобие различных систем. Я пытался показать, что семиотика, логика, этика, эстетика возникают как системные свойства подобно генетическому коду, половому размножению, разделению экологических ниш. Продолжив аналогии, можно применить экологические критерии биомассы, продуктивности, накопления омертвевшей продукции (мортмассы), разнообразия к метаэкологическим системам. Название «метаэкология» дано авансом, на будущее, когда эти понятия войдут в рутинный анализ состояния души. Ведь смысл экологии и метаэкологии один — в противостоянии смерти. При этом экологические системы развиваются в направлении увеличения биомассы, роста разнообразия, сокращения отходов, и с метаэкологическими происходит то же самое.

Традиционная теория эволюции не справлялась с происхождением новых свойств. Считали, что в их основе лежат ошибки генетического кодирования — повторение истории ошибок гностической Софии Эпинойи. Но необходимость сделать двух одним, чтобы войти в царствие, на символическом языке древней философии означала, что новое возникает из соединения. Так системный подход проясняет смысл эволюции: переход в новое состояние осуществляется в результате взаимодействия двух и более компонентов, соединенных в систему — участвующих в процессе, который формирует поддерживающие его структуры.

Жизнь как способность к программному синтезу возникла из соединения адсорбции, эндотермических реакций и полимеризации. Соединение нуклеотидных и аминокислотных полимеров дало самовоспроизводящуюся систему — организм. Различные прокариотические организмы, соединившись в процессе симбиоза, сформировали эукариотическую клетку. Вирусы, встраиваясь в геном, превращались в регулирующие элементы генетического кода. Слияние клеток положило начало половому процессу, в результате которого рождаются особи, неизбежно отличающиеся от родительских.

Чтобы двое соединились, возник целый комплекс новых свойств: половое влечение — любовь в зачаточной форме, средства привлечения — первичная эстетика, вторичные половые признаки — прообраз всех семиотических систем, необходимое для спаривания хотя бы временное предотвращение агрессии — начало этики. Половая избирательность, первично связанная с предупреждением инцеста, способствовала развитию индивидуальности.

Система, как правило, имеет скромное начало, подобно ограничению агрессии между двумя особями разного пола на момент спаривания, но затем растекается, вовлекая все больше компонентов. Так, эстетическая реакция на символы пола распространилась от вторичных половых признаков (первичной семиотической системы) на другие части тела, цветы и другие природные объекты, вовлеченные в сексуальную символику, на природу в целом. Нравственность происходит из того же источника — кратковременного союза двух существ, последовательно вовлекая родичей, соплеменников, весь биологический вид — высшее достижение гуманизма, если речь идет о человеческом виде — и, наконец, все живое.

Метабиомасса

Подобие систем проясняет закономерности духовного развития. Метаэкосистемы возникли в связи с истолкованием феномена смерти и противостояния ей. С первых шагов человек искал бессмертия в приобщении к вечности — более устойчивой системе. Созерцание космоса, учил Платон, помогает навести порядок в собственной голове. Этика выводилась из космогонии, и наоборот. Это был продуктивный период, и у нас есть все основания продолжать поиски в том же направлении, исходя из общих тенденций эволюции систем.

В течение десятков тысяч лет человек разумный создавал мифы — синкретические модели, в которых внешнее не отделено от внутреннего, события материального мира от событий мира духовного. Как слитная запись внешних и внутренних событий мифы абсолютно достоверны, но любая эвгемерическая интерпретация не исчерпывает их содержания. Это в полной мере относится к предложенной в первой главе интерпретации фиванского цикла как мифологического воплощения арийской экспансии и ассимиляции культуры покоренных народов (поход Кадма за коровой, сражение со змеем, хамитским тотемом, последующее превращение в змея), подвигов Геракла — как символов борьбы теократической системы с тотемизмом, библейского «Бытия» — как истории формирования этики в виде серии договоров («заветов»), заключенных с Адамом (запрет инцеста), Ноем (отказ от геноцида), Авраамом (единение в духе как условие процветания племени) и Моисеем (моральный кодекс праведной жизни, включающий десять заповедей).

Библейское отождествление души с кровью, по представлению древних, наследственной субстанцией, показывает, что нет необходимости противопоставлять душу материи. Духовная связь, как полагали, соединяет родичей, соплеменников, побратимов, всех, кто одной крови. По современным понятиям, это генетическая память, соединяющая нас со всеми живыми существами, от самых первых организмов, появившихся три с половиной миллиарда лет назад, до тех, которые будут жить через миллиарды лет после нас. Жизнь возобновляется на основе всего опыта предшествующей жизни, чем и определяется возможность поступательного развития.

В развивающихся системах, наряду с другими новыми свойствами, появляется время как функция соизмерения параллельно протекающих процессов. Жизнь приспосабливается к существованию во времени с помощью механизма памяти, концентрирующего прошлое в настоящем. Нуклеотидная память наращивается нейронной, которая на базовом уровне также использует химические реакции с участием нуклеиновых кислот. Возникает возможность перемещения во времени, и не только от прошлого к настоящему (причинность), но также от настоящего к будущему (предвидение) и от будущего к настоящему (целеполагание).

Эти процедуры, сгущая время, останавливают мгновения быстротекущей жизни. Из новых функций памяти складывается система сознания, раскрытия причин, следствий и, на высших уровнях развития, целей и смыслов. Обращаясь внутрь, сознание формирует двойника — модель познающего субъекта, которая причудливо накладывается на представления о внешнем мире, обретая время существования, отличное от физиологического. Двойник воспринимает различные функции — злого или доброго гения, совести, души и может персонифицироваться космосом, богом, творением или возлюбленной. Он приобретает относительную самостоятельность, по принципу обратной связи воздействует на оригинал. Это система личности (эгосистема), тандем, обеспечивающий развитие.