Наша светлость - Карина Демина

…Кайя должен согласиться, что, вероятно, вся вина лежит на Урфине, чье поведение всегда отличалась неосмотрительностью. И в общем, не надо шляться ночами по подворотням…

…Кайя должен взять Монфора под свою защиту, поскольку дело даже не в нем, а во многих молодых и достойных представителях древних родов, которые в результате коварных происков людей низких и подлых больше не чувствуют себя в безопасности…

Совет против повышения закупочных цен на зерно, хотя хлебные склады города заполнены лишь на две трети. Рано или поздно, но крестьяне сдадут остатки зерна по уже установленным ценам. Кайя надо лишь подождать и не тратить деньги зря. Если же возникнет надобность, то хлеб всегда можно реквизировать на нужды Протектората.

Совет против реконструкции трех городских кварталов. Узкие улицы? Плохая, а то и вовсе отсутствующая, канализация? Обилие крыс? Заболевания? Высокий уровень смертности, как результат? Помилуйте, люди всегда умирают. И это — совершенно естественный процесс…

Совет против создания регулярной пожарной команды, наподобие той, что имеют гильдии оружейников, кузнецов и пекарей. Вернее, не совсем против: если другие гильдии пожелают последовать благому примеру — а Совет готов отметить сию инициативу выдачей благодарственных бумаг главам гильдий — то город будет рад. Но вот содержать подобную структуру самому городу — нецелесообразно… почти так же нецелесообразно, как содержать лечебницу.

Люди от этого болеть не перестанут. А бюджет пострадает.

Конечно, Совет всецело разделяет желание Кайя улучшить жизнь в Протекторате и выступает с рядом собственных инициатив.

Совет за предоставление детям права работать без ограничения возраста. Почему бы и нет? Право на труд неотъемлемо и священно. И Кайя следует признать, что дети должны помогать родителям в меру собственных сил…

Совет за усиление городского гарнизона и возвращение существовавших некогда ограничений на присутствие простолюдинов в пределах Верхнего Замка. И желательно вовсе сделать так, чтобы низшие сословия обитали исключительно в отведенных для них кварталах. Это снизит напряженность и уровень преступности в Верхнем Замке…

Совет за право людей распоряжаться собой, включая продажу себя в вечное рабство в случае появления подобного желания. Это позволит решить проблему бедняков без привлечения дополнительных средств. Тот, кто не сумеет самостоятельно содержать себя, пусть ищет хозяина…

Конечно, Совет за признание заслуг Кайя перед Протекторатом. И выражая волю народа, глубочайшее признание и любовь к своему лорду, желает воздвигнуть памятник на городской площади.

Конный.

Проект и смета уже одобрены. И скульптор готов приступить к работе, если Их Светлость…

По-моему, это стало последней каплей.

— Памятник! — у Кайя не осталось сил на злость. — Вот зачем мне памятник?

Наша Светлость согласились, что совершенно незачем. Ей супруга в одном экземпляре хватает.

— Иза, я не понимаю. Им не жаль денег на памятник, но они не жалеют тратить их на город. Я пытаюсь объяснить… я уже говорю на том языке, который им понятен. Что люди — это тоже капитал. И ресурс. Ресурсы надо беречь, но им кажется, что этот ресурс бесконечен! люди в отличие от золота иссякнуть не могут!

Он уставал, от этой войны, от необходимости раз за разом доказывать, объяснять, пробиваться… и отступать. Совет накладывал вето на решения Кайя. Кайя отказывался признавать законными решения Совета.

— Потом мы дойдем до компромисса. Я в чем-то уступлю им. Они — мне. Это торговля, — Кайя рассказывал мне не все, я знаю. А я не настаивала, понимая, что здесь вряд ли чем-то смогу помочь. — Но лечебница будет открыта. Здесь мне их одобрение не нужно… как и с комитетом. Фермы тоже я в покое не оставлю. Здесь закон на моей стороне.

Я знала, что Кайя думает о цепи, на которой сидит. И бесится от понимания, что не замечал эту цепь столько лет. А теперь цепь душит.

Ограничивает.

— Гийому нечего предъявить, — признается Кайя и ложится на ковер. Кот, в последнее время подобревший к хозяину, забирается на шею, топчется, ворчит и вытягивается рыжим меховым воротником. Волосы Кайя сливаются с шерстью. — Я пытался… приказать.

И не смог.

Знаю. Я слышала. Напряженный мучительный звон в ушах, который нарастал, превращаясь в гул, и в какой-то миг связь между нами просто исчезла. Признаться, это испугало.

— Больше не делай так, пожалуйста, — мне приходится гладить и кота, и Кайя. Не знаю, кто из них мурлычет, но получается душевно.

— Дядя понял. Урфин… кажется, тоже. Не думаю, что Монфор объявится.

…дядя рамками закона не связан. И найдет способ решить проблему, не подставляя меня.

…тем более, не надо было себя мучить.

…надо. Иза, я много думал… над всем. Мы очень надеемся на чужую помощь. И я хотел бы, чтобы мне помогли. Но не случится ли так, что эта надежда будет пустой? Блок уходит глубоко. Как быть, если его не снимут?

…а как ты был до этого?

…примерно, как сейчас. Только без тебя. Поэтому я не любил здесь задерживаться. Легче было воевать со слонами, чем с этими…

Кот перебирается выше, пытаясь улечься на макушке Кайя. И тот терпит, что весьма справедливо с кошачьей точки зрения. Люди созданы для удобства котов.

А Кайя — для удобства лордов.

…Тайный Совет созвал я, выбрав тех, кто хоть что-то да делал. И я же его распустил. Но Большой Совет был создан отцом. Законным образом я могу избавиться от него лишь в случае, если большинство проголосует за роспуск Совета.

То есть, никогда.

Пожалуй, хороший повод, чтобы напиться. Вернее, отвлечься на дегустацию. Ночью мне все-таки снился памятник, бронзовый Кайя с котом на голове.

Я пыталась доказать, что образ верен.

Совет голосовал против.

Чтоб их всех…

Глава 19. Приличия

Чтобы стать неудачником, кретином и последней сволочью, достаточно всего лишь один раз отказать женщине!

Инспектировать комнаты, в которых предстояло разместить гостей, я отправилась в компании молчаливой Ингрид, Куно и Лаашьи.

— Сержант пил, — сказала она мне. — Голова болеть. Горло болеть. Сержант злой. Сержант пить мало. Вчера — много. Песня петь. Грустный.

Песню я слышала. Голос у Сержанта был… баритон оперных мощностей, от которого Нашу Светлость не спасли ни стены, ни запертые двери, ни подушка. Ничего, позже припомним и порушенные сны, и круги под глазами. И тоску неясного происхождения.

Лаашья по случаю принарядилась в новую рубаху из алой парчи, которая чудеснейшим образом гармонировала с ярко-желтыми, необъятных размеров шароварами. Черный платок, красные сапожки, бусы, кости, серьги, браслеты… в отличие от Сержанта, она не собиралась оставаться в тени.