Жизнь - только держись! (Шаг второй) - Happalo

плавно трансформировалась в нечто более придурковатое. Разумеется, ХёнСок этого даже не заметил. Бессознательные реакции тела руководят каждым человеком, а уж влюблёнными…

- Сабоним, - закрыв за собой дверь и подойдя к столу, при этом не глядя на своего начальника, прохладным тоном произнесла «подчинённая», - я требую объяснений!

Говорила женщина довольно тихо, чтобы никто не услышал. Она сейчас выказывала своё негодование тем, что ей, неведомо по какой причине, нужно будет проводить дополнительные прослушивания семнадцатого числа. А ведь у них планы на это время и планы эти не могут быть отложены, потому что в этот день годовщина их первого свидания.

- «Это не хорошо», - глядя на холодную отстранённость и явно выказываемое пренебрежение гостьей, подумал ХёнСок. – «Что я снова сделал не так?»

Не дождавшись никакого ответа ЧхэВон, наконец, соизволила взглянуть на хозяина кабинета. Холодом в её глазах можно было заморозить океан, причём практически моментально. Впрочем, желаемого эффекта она достичь не смогла. ХёнСок всё также продолжал смотреть на неё, не говоря ни слова. И выражение его лица повествовало о полном непонимании происходящего. Это в конец вывело из себя женщину.

- Как ты мог?! – наклонившись вперёд, прошипела она, глядя прямо в глаза своего мужчины. – Ты что, забыл…?!

- «Чёрт! Что я мог забыть в этот раз?» - заметались мысли в голове ХёнСока. – «Не поздравил её с днём рождения? Бред! Он был месяц назад. Хорошо посидели, даже очень…», - невольная улыбка проскочила по лицу мужчины, что не укрылось от внимательного взгляда ЧхэВон. – «Обещал съездить с ней на Чеджудо? Так поездка запланирована на конец месяца. Что же ещё…? Что же ещё…? Думай ХёнСок, она же смотрит.»

Пока глава агентства лихорадочно соображал, в голове женщины шёл монолог:

- «Если ты сейчас не вспомнишь, то ответишь за это!» - отслеживая малейшие мимические реакции на лице своего мужчины, размышляла ЧхэВон. – «Клянусь, ХёнСок, ты заплатишь!»

- Ёбо, - так ничего и не вспомнив, ласково заговорил ХёнСок, поднимаясь из-за стола и подойдя к гостье, взял её под локоть. – понимаешь, сейчас навалилось столько дел, что…

Договорить он не успел, потому что ЧхэВон вырвала свою руку.

- Айщ! – немного громче чем хотела, выпалила женщина. – Я так и знала, что ты забудешь! Всё! С меня хватит!

- Я…, - попытавшийся заговорить ХёнСок, был снова прерван.

- Пока не вспомнишь, можешь ко мне даже не подходить! – уже находясь у двери выпалила почти во весь голос ЧхэВон и быстро вышла из кабинета.

Стоя с открытым ртом, глава агентства молча смотрел на закрытую дверь, находясь в слегка ошеломлённом состоянии.

- Ведь точно, какую-нибудь мелочь забыл. И зачем так реагировать? – нахмурившись, произнёс он вслух, а затем помотав головой добавил. – Женщины…

Отношения, столь тщательно скрываемые этой парочкой от окружающих, были для всех секретом. Нет, разумеется, работники агентства иногда замечали странности в поведении своего начальства, но вслух, конечно, ничего не говорили. Ни к чему рисковать работой, а стало быть, нужно держать язык за зубами. Вообще не очень понятно, из-за чего Ли ХёнСок и Ким ЧхэВон прятались от окружающих. Может быть, потому что это придавало некую перчинку отношениям. С другой стороны, у корейцев не принято влезать в частную жизнь, пока тебе не стукнуло тридцать лет – это говорит о подобных людях лишь то, что они плохо воспитаны и лезут не в своё дело.

- Какой же гад, - расслышала секретарь Мун, когда главный хореограф агентства практически пролетела мимо её стола.

ХвиИн только пожала плечами, глядя вслед удаляющейся женщине, а затем сняла трубку с телефонного аппарата и набрала номер внутренней связи.

- Надо предупредить подругу, что сегодня лучше не попадаться на глаза хореографу Ким, - покрутив свободной рукой локон, завитых недавно волос, девушка добавила. – И Сабонима тоже лучше не беспокоить.

Место действия: Сеул. Школа Искусств Сонхва

Время действия: семнадцатое сентября 2009 года. Вторая половина дня

Из здания школы выбегают ЧэЁн и Лалиса, что-то обсуждая на ходу. Девочки, не замечая никого вокруг, несутся в сторону дороги, где их уже ждёт вызванное такси.

- Лалиса-ян, ЧэЁн-ян, постойте! – несётся им в спину окрик учительницы музыки. – Подождите!

- «О, господи! Ну что опять-то от меня надо?» - резко затормозив, оборачиваюсь и вопросительно смотрю на сонсенним Кан.

- Я хотела поговорить о твоём выступлении на конкурсе пианистов, Лалиса-ян, - подойдя ближе, заговорила она, держа в руке какой-то лист. – Он будет через месяц и тебе нужно усиленно заниматься, чтобы выступить достойно.

- Чего? – я аж рот открыл от услышанного.

Вставшая рядом ЧэЁн, с интересом покосилась на меня.

- Я же тебе говорила про этот конкурс, - недовольно нахмурив брови, произнесла учительница музыки и сунула лист мне в руки. – Вот, держи. Там вся информация касаемо мероприятия. С завтрашнего дня начинаем усиленно заниматься. Ты поняла?

- Сонсенним, давайте завтра поговорим, пожалуйста, - простонал я, пытаясь разглядеть, что там на этой бумажке написано, но так ничего и не увидев сунул её в рюкзак. – Мы опаздываем.

- Хорошо, - покладисто согласилась Кан СанМи. - Только не забудь, что завтра уже мы с тобой начнём усердно работать.

- Ладно, - обречённо простонала Лалиса и, дёрнув за собой ЧэЁн, понеслась к вызванной машине, кинув напоследок. – До свидания, сонсенним!

Самое интересное заключается в том, что я даже не заметил, как поклонился в этот момент. Понял это только тогда, когда мы уже очутились в такси, что дожидалась нас с ЧэЁн.

- «Охренеть!» - подивился такому выверту сознания. – «Совсем окореился. Что дальше?»

- А ты точно договорилась обо мне? – в пятьдесят седьмой раз задала этот вопрос подруга, вырывая меня из размышлений о бренном.

Она вообще как-то неадекватно себя ведёт, когда речь заходит о прослушивании в агентстве. Все эти дни мне мозг колупала.

С этим самым прослушиванием получилось всё довольно странно. На следующий день я припёрся в школу в мрачном настроении, а всё потому, что не имел ни малейшего желания идти на какие-то там прослушивания. Мне и так дел хватает. Более чем… Поделился с ЧэЁн своим горем, так сказать, но вместо