Пари с наследником Земли - Татьяна Андреевна Зинина

– Рано. Ты только-только позволила мне чуть больше, чем раньше. Боюсь спугнуть, – честно ответил он.

– Не спугнёшь. Я… хочу этого, – проговорила, не отводя взгляда от его глаз. – Хочу… с тобой.

Он не шелохнулся. Смотрел на меня, будто не веря своим ушам, но потом просто склонился к губам и поцеловал. Нежно, горячо, страстно. Ему больше не были нужны слова, да и мне тоже. Я решилась довериться ему. И мне впервые стало всё равно, что ждёт меня потом. Тем более, если всё равно придётся уехать. Даже зная это, я хотела, чтобы в нашей с Микаэлем истории была эта близость.

Микаэль не спешил, будто смаковал каждый момент. Я горела в его руках, наслаждалась прикосновениями, каждой лаской. Млела, ощущая тепло его тела рядом. Да, боль была, но она быстро прошла, сменившись жаром желания и совершенно новыми ощущениями. А волна пронесшегося по телу удовольствия смела её остатки.

Позже, лёжа на плече Микаэля, нежась в его тёплых объятиях, я вдруг поняла, что мне на самом деле очень хорошо с ним. Моей душе рядом с этим мужчиной спокойно и тепло. Будто именно здесь моё место, будто он предназначен мне самой Вселенной. Мой. Родной. И, кажется, любимый.

– Как мне теперь тебя отпустить? – прозвучал в тишине комнаты его голос. – Скажи, мой Ангелок?

Я не знала, что на это ответить. Чтобы не отпускал? Что я сама хочу остаться? Но мы оба понимали, как нам придётся поступить.

И вдруг он чуть приподнялся на локте, поймал мой взгляд и спросил:

– Ты вернёшься ко мне?

– А ты хочешь, чтобы я вернулась? – задала встречный вопрос.

– Хочу. Очень. И сам прилечу к тебе, как только смогу.

– Вот и прилетай, – сказала уверенно. Коснулась его щеки и добавила: – Наше будущее, Мик, зависит от нас. Это я тебе как вероятник говорю.

Он взял мою ладонь, поднёс к своим губам и оставил на ней нежный поцелуй.

– Значит, прилечу.

Больше мы не говорили. Микаэль снова улёгся рядом, притянул меня к себе и накрыл нас обоих одеялом. Все слова были сказаны. Мы оба понимали, что скоро расстанемся, и оба хотели насладиться этим моментом рядом друг с другом.

Так и уснули, крепко обнявшись. И даже во сне не разжимали объятий.

***

Утром я проснулась одна. Часы показывали почти полдень, шторы на окнах были плотно закрыты, а в комнате царил приятный полумрак. Судя по всему, Мик ушёл давно, решил дать мне выспаться.

Как ни удивительно, но я не испытывала ни стыда, ни смущения из-за того, что произошло между нами ночью. Наоборот, чувствовала себя поразительно довольной и умиротворённой. И уж точно не собиралась ни о чём жалеть.

Раскинув руки в стороны, решила проверить вероятности будущего лорда Эргая. И, увидев вместо черноты, чёткую картинку, настороженно замерла. Видение оказалось настолько ярким, будто вероятность его исполнения была абсолютной.

Лорд Алишер сидел на узкой кровати в пустой комнате без единого окна, а вместо привычного костюма на нём красовалась обмотанная вокруг бёдер длинная цветастая простынь. Он был бледен и явно измождён. Но взгляд чёрных глаз оставался ясным.

– Переусердствовал ты, голубчик, – качая головой, проговорил стоящий напротив него седовласый низкорослый мужчина. – Почти выжег себя. Даже не представляю, сможешь ли теперь восстановиться.

Наместник не отвечал, почти не двигался, но при этом он внимательно следил за своим собеседником, будто ожидал от него подвоха.

– Голос вернётся. Связки мы восстановили, – сказал седой и, покачав головой, добавил: – Но знаешь, с теми травмами, с которыми тебя ко мне привезли, не выживают. А ты вон уже сам сидишь.

Со скрипом открылась дверь, и в комнату шагнула красноволосая стройная женщина ‒ моя мама. Она окинула лорда Эргая холодным оценивающим взглядом, жутковато усмехнулась и сказала:

– Вот мы и встретились, Алишер.

И тут в дверном проёме показалась взволнованная тётя Эмма.

– Прости, Нира, я на минутку вышла, меня доктор попросил, – зачем-то принялась оправдываться она и покаянно опустила голову. Словно очень боялась гнева моей мамы.

А та вдруг зажмурилась, медленно выдохнула и сказала, словно обращаясь в пустоту:

– Ангелок, молчи о том, что увидела. Или всё рухнет.

И дала какой-то знак тёте Эмме».

На этом видение оборвалось. И сколько бы я ни старалась снова увидеть хоть что-то о лорде Эргае, маме или своей опекунше, но натыкалась только на черноту. Вот только вместо того, чтобы снова начать волноваться, я довольно улыбнулась и села на постели.

Итак, лорд Эргай на самом деле жив, и он у мамы. Более того, судя по всему, чтобы скрыть от кого-то будущее, рядом с этим человеком должен быть кто-то с сильным даром тени. Таким, как у тёти Эммы.

Мама сказала, всё может рухнуть. Просила меня молчать. Но после увиденного я уже не могла исполнить эту её просьбу. Никак.

Поднялась с кровати, отправилась умываться, на ходу отправляя Микаэлю мысленное сообщение. Он обязательно должен узнать, что его отец точно жив. Скрывать это от него попросту жестоко.

Но, как ни странно, Мик не спешил реагировать на эту информацию. Я-то думала, он тут же явится за подробностями или хотя бы вызовет меня по мысленной связи. Но шли минуты, а никакой реакции не было.

А когда я потянулась к вероятностям его будущего, то увидела, что он куда-то идёт. Причём, судя по обстановке, находится в каком-то административном здании. Его сопровождают Дарис и высокий черноволосый мужчина в форме военного командования. А как только они остановились у двери, по обеим сторонам от которой стояли охранники с конгайтами наготове, видение оборвалось, сменившись чернотой.

Я распахнула глаза и схватилась за голову. Что вообще происходит?

Как ни старалась, как ни напрягалась, но больше ничего увидеть не смогла. Ни о ком из них. Будущее лорда Эргая тоже было закрыто. В какой-то момент в голову закралась мысль, что это просто выверты моего дара. И тогда я потянулась мыслями к лорду Тринсу. Но в этот момент заиграл мой коммуникатор.

А вызывал меня именно мой предполагаемый отец. Наверняка почувствовал, что я о нём думаю. Он приглашал составить ему компанию за завтраком, ну или за обедом – у кого как. И я не стала отказываться. Ведь если кто и мог поделиться новостями и своими мыслями о происходящем вокруг, то только он.

Мы расположились на террасе под навесом. Здесь