Северные морские пути России - Коллектив авторов

пытались убедить читателя в том, что СМП – это лишь средство, а не цель, а те, кто плавал в арктических морях, рассматривали (и представляли) морские операции как конечную цель, а сухопутное обеспечение – как подчиненное ей.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Хорошо усвоенный большевиками гегелевский принцип «Если факты противоречат моей теории – тем хуже для фактов» лег в основу всей советской идеологической машины: никакие факты, если они противоречили идеологическим догмам, просто не имели право на существование. О них нельзя было говорить вслух – о них даже думать было опасно. Все сказанное высшей властью немедленно становилось истиной, и можно было только повторять уже известное, сказанное «наверху», поскольку только это было безопасно, да и то не всегда. «Наверх» проникала, в свою очередь, только информация, подтверждавшая сказанное там, а вся остальная отсекалась, считалась «вражескими вылазками», «вредительством» или в лучшем случае «отсутствием бдительности».

Все сказанное официально становилось истиной, а поскольку говорить можно было далеко не все, то и истина была известна заранее. Перед нами – обратное влияние риторики на реальность, когда даже серьезные профессиональные обсуждения страдают от того, что говорить можно не все: риторика из механизма оформления мысли превращается в механизм порождения мысли.

Важно, что фраза «об этом нельзя говорить» означает не только внутренний запрет, основанный на страхе наказания. Проблема еще и в том, что, оставаясь в пределах тоталитарного языка, говорящие на нем просто не могут – физически не могут! – говорить какие-то вещи. У них просто «не поворачивается язык» сказать не то, что допустимо, не то, что «правильно» и «уместно», даже если «правильное» – ложно.

Подчеркну еще раз, что СА представляет собой настоящую сокровищницу сведений об истории освоения Арктики и, в частности, об истории СМП. Статьи 1930‐х гг. могут быть полезны и сегодня как описание этапов этой истории. Однако, как и другие советские источники, они несут на себе все признаки эпохи и являются одновременно прекрасным источником информации о методах советской пропаганды 1930‐х гг. Необходимость перепроверять и сверять исторические документы любой эпохи в истории – это, конечно, азбука работы историка. Однако разница между текстами, написанными на обычном языке, и документами, написанными на «новоязе», не количественная, а качественная. Тоталитарный язык, как знаменитый царь Мидас, превращает все на нем написанное в пропаганду, уродство и убожество которой мы отлично видим сегодня – но так ли эти тексты звучали для современников? Как для добычи нефти и газа из вечной мерзлоты нужна специальная подготовка и оборудование, так и для извлечения достоверной информации со страниц СА нужны специальные навыки.

Я ни в коем случае не хочу обвинять авторов или редакторов статей СА (или любых других советских научных журналов 1930‐х гг.). Те, кто писал статьи для СА, те, кто их редактировал и печатал, делали все от них зависящее, чтобы донести до читателей содержательную информацию, а читатели рассматривали журнал как интересный и полезный источник научных данных о ледовой обстановке, прогнозах погоды, судоходстве, жилищном строительстве, положительном и отрицательном опыте изучения и освоения Арктики.

Более того, мы сегодня отдаем должное смелости людей, которые отваживались в то трагическое время публиковать что-либо, кроме славословий: мы должны понимать, что каждый раз, переходя от ритуальных восхвалений «мудрой политики большевистской партии и лично товарища Сталина» к описанию «отдельных недостатков», авторы в буквальном смысле слова рисковали головой.

Конечно, это справедливо не только для статей СА. Любые документы советского периода требуют «двойной оптики», умения «читать между строк». О советском документе нельзя судить только по его содержанию; необходимо иметь в виду его социальный, экономический, политический и идеологический контекст и обращать внимание на явные – или замаскированные – методы его фальсификации (Яров, 2009: 5–6).

ЛИТЕРАТУРА

Вахтин Н. Б., Головко Е. В. Социолингвистика и социология языка: Учебное пособие. СПб.: Гуманитарная Академия / Европейский университет в Санкт-Петербурге, 2004.

Вересоцкий Е., Гранков Л. СМП: Восемь десятилетий по одному пути // Морской флот. 2012. № 6. Источник: http://www.morvesti.ru/tems/detail.php?ID=29187.

Водолазов А. «Там за далью непогоды»: описание жизни Александра Светакова // Голоса Сибири. Литературный альманах. 2005–2006. Вып. 3 и 4. Источник: http://golosasibiri.narod.ru/almanah/vyp_3/032_vodolazov_01.htm.

Гусейнов Г. Советские идеологемы в постсоветском дискурсе 1990-х. М.: Три квадрата, 2003.

Гусейнов Г. Д. С. П. советские идеологемы в русском дискурсе 1990-х. М.: Три квадрата, 2004.

Заславский В., Фабрис М. Лексика неравенства: к проблеме развития русского языка в советский период // Revue des études slaves. 1982. Vol. 54. № 3. P. 387–401.

Земская Е. Клише новояза и цитация в языке постсоветского общества // Вопросы языкозания. 1996. № 3. С. 23–31.

Клемперер В. LTI. Язык Третьего рейха. Записная книжка филолога / Пер. с нем. М.: Прогресс-Традиция, 1998.

Купина Н. А. Тоталитарный язык: словарь и речевые реалии. Екатеринбург: Изд-во Уральского ун-та, 1995.

Купина Н. А. Языковое сопротивление в контексте тоталитарной культуры. Екатеринбург: Изд-во Уральского ун-та, 1999.

Левин Ю. И. Семиотика советских лозунгов // Wiener Slawistischer Almanach. 1988. Bd. 22. S. 69–85.

Левин Ю. И. Истина в дискурсе // Семиотика и информатика. 1994. Вып. 34. C. 124–163.

Несовершенная публичная сфера. История режимов публичности в России. Сборник статей / Сост. Т. Атнашев, Т. Вайзер, М. Велижев. М.: Новое литературное обозрение, 2021.

«Синдром публичной немоты»: история и современные практики публичных дебатов в России / Отв. ред. Н. Б. Вахтин, Б. М. Фирсов. М.: Новое литературное обозрение, 2017.

Чудакова М. О. Язык распавшейся цивилизации: материалы к теме // Мариэтта Чудакова: новые работы: 2003–2006. М.: Время, 2007. С. 234–348.

Широков А. И. Государственная политика на северо-востоке России в 1920–1950‐х гг. Опыт и уроки истории / Под ред. Э. И. Черняка. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2009.

Шляпентох В. Умолчание имен как индикатор авторитаризма, б. д. Источник: https://cdclv.unlv.edu/archives/articles/shlap_names.html.

Яров С. В. Источники для изучения общественных настроений и культуры России XX века. СПб.: Нестор-История, 2009.

Dunn J. A. The transformation of Russian from a language of the Soviet type to a language of the Western type // Language and Society in Post-Communist Europe / Ed. J. Dunn. Basingstoke; New York: McMillam, 1999. P. 3–11.

Epstein M. Relativistic Patterns in Totalitarian Thinking: an Inquiry into the Language of Soviet Ideology. Kennan Institute for Advanced Russian Studies. Occasional Paper. № 243. Washington: The Woodrow Wilson International Center for Scholars, 1991. Источник: http://www.emory.edu/INTELNET/ideolanguage2.html.

Gorham M. S. Speaking in Soviet Tongues: Language Culture and the Politics of Voice in Revolutionary Russia. Northern Illinois University Press, 2003.

Gorham M. S. After Newspeak: Language Culture and Politics in