Призраки в Сети - Чарльз Де Линт

Тени в Вордвуде

Без кожи,Без плоти и костей,Дух поет —Наконец-то свободный.

Когда придет мой чередОтправиться в путь,Останется ли от меня что-нибудь,Чтобы идти?

Я медленно прихожу в себя после второго обморока, выплывая из полного беспамятства в дремотное состояние, в котором еще не вполне контролирую свое тело. Я даже не уверена в том, что у меня оно есть. Словом, то, что есть я, плывет над лугом с изредка встречающимися деревьями. С краю — густой темный лес. Это очень странное место, потому что все состоит из… слов.

Трава и полевые цветы — фразы, качающиеся на ветру. Бутоны знаков препинания. Кусты гласных. Деревья — целые параграфы, полные описаний, которые, переходя от ствола к ветвям и листьям, истончаются в отдельные предложения и слова. Глаголы и существительные скапливаются в кронах или в корнях деревьев. Другие части речи сидят на верхних ветках, издавая сладкие трели, или порхают вокруг на крыльях стихов.

Пейзаж очень странный, но я совершенно его принимаю, как это обычно бывает во сне. Мне радостно и легко.

Я не знаю, давно ли нахожусь здесь, но пейзаж начинает постепенно уплывать — или я от него уплываю. Меня пронзает острая боль разочарования. Мне было здесь спокойно, я была счастлива здесь даже притом, что в тени, под деревьями, на краю леса легенд и сказок, разглядела несколько страшных историй.

Потом я ощущаю слабую пульсацию в руках и ногах. Так я понимаю, что у меня есть руки и ноги. У меня снова есть тело. Я успеваю услышать еще одну, последнюю песенку желтогрудого глагола, угнездившегося в параграфе толстого дуба: «Лови, лови, лови что можешь…» — и тут все пропадает. Я просыпаюсь.

Открыв глаза, я обнаруживаю, что мир кружится. Лица, глядящие на меня, сливаются в одно сплошное пятно, размытое и бесцветное. Но когда вращение прекращается, лица все еще здесь, хотя по-прежнему нечетки и лишены цвета. Эта бесцветность — просто шок после ярких красок мира слов, в котором я только что была.

Я сажусь и обнаруживаю, что лица приставлены к телам, контуры которых тоже едва намечены. Тела не в фокусе, как и головы. Они уплывают от меня, стоит мне только попытаться рассмотреть их получше, а те, что вне моего поля зрения, тем временем подбираются поближе ко мне.

— Прочь! — говорю я им.

Я встаю на колени и отмахиваюсь от них. Они слушаются меня, отходят подальше и наблюдают издали. От бесплодных попыток настигнуть их меня начинает подташнивать, но я заставляю себя поставить одну ногу на землю и оттолкнуться. Мне удается встать. Нельзя, правда, сказать, что я стою, — скорее, качаюсь.

— Я сказала: прочь! — прикрикиваю я на призрачные фигуры, которые снова начали подбираться ко мне.

Вот тогда-то я и понимаю, что я-то не бесцветна. Поднимаю одну руку, потом другую. Они такого же медно-коричневатого оттенка, как всегда. Смотрю на свои джинсы и свитер. Я гораздо более здесь, чем все эти люди. Я даже гораздо реальнее, чем само это место. Бледно-розовый свитер, голубые линялые джинсы, потертые коричневые туфли — все это просто вибрирует реальностью, цветом.

Еще бы! В этом-то мире светотени, где все либо черное, либо белое, либо какого-нибудь оттенка серого. Я здесь точно цветное пятно на черно-белой фотографии.

Но это еще не самое странное. Декорации почти такие же, как и в моем сне про Лес Слов, но только луг переходит в лес, состоящий из какого-то металлолома: деревья, ветки, листья, подлесок и все остальное. Все это — из микросхем, проводов и ошметков бог знает чего.

Я наклоняюсь и дотрагиваюсь до травы под ногами. Она как будто из крошечных проводков, но мягких и податливых, как травинки.

Больше всего меня достает бесцветность.

Мне случалось раньше бывать в бесцветных мирах — или в мирах с настолько ослабленным цветом, что это все равно что его нет. Множество оттенков сумеречного. На всем сероватый отпечаток. Но такого, как здесь, я раньше никогда не встречала. Здесь что-то такое в воздухе, какая-то тяжесть. И мне тоже становится тяжело. Может быть, из-за черно-белой гаммы. Может, из-за этих металлических зарослей. Но скорее всего, из-за неясных фигур, плавающих вокруг как в тумане.

Но даже если это самое странное место из всех, в которых я бывала, это все-таки место. Я не знаю, где оно находится — где-нибудь в Мире Духов, наверное, — но раз я здесь, значит, я не умерла.

— Странно, правда? — обращаюсь я к Саскии.

Не получив никакого ответа из собственной головы, я вдруг понимаю, что некоторое давление, вызванное ее присутствием в моем сознании, исчезло.

Ну вот. Не успел появиться хоть кто-нибудь, с кем я могу поговорить, хотя бы и в моей собственной голове, — как он тут же находит кого-нибудь другого, чтобы поселиться в нем. А может, она просто осталась там, когда я… ну, в общем, когда я каким-то образом переместилась сюда?

Я пытаюсь вспомнить, и все медленно возвращается ко мне. Буря, которой не могло быть. Черный ливень, который повалил меня на землю…

Наверное, Саския была права. Может быть, мне стоит научиться быть не такой упрямой. Хотя я не представляю, как это возможно. Если Мамбо не удалось повлиять на меня в этом смысле за столько лет, вряд ли кому-нибудь удастся.

Я еще некоторое время изучаю призраков, пытаясь понять, чего они от меня хотят. Может быть, они просто из любопытства собрались вокруг меня, пока я была без сознания. Они не кажутся мне опасными. И теперь они держатся на расстоянии. Хотя интереса ко мне все-таки не потеряли. Мне кажется, та тяжесть, которую я ощущаю, еще усугубляется тем, что они наблюдают за мной.

Сначала мне показалось, что они все одинаковые, но теперь я вижу, что нет. Даже притом что они не в фокусе, если приглядеться получше, заметно, что у каждого собственное лицо. Женщины и мужчины разных рас и возрастов. Подростки, старики и всё, что между.

Так как до сих пор они не предприняли ничего угрожающего, я решаюсь попробовать наладить контакт.

— Итак, — обращаюсь я к ближайшей ко мне группе призраков, — как называется это место?

Группа немедленно отступает. От них исходит странный шум, похожий на радиопомехи. После еще нескольких попыток заговорить с ними я понимаю, что этот шум — их голоса. Да, трудно налаживать контакт с аборигенами.

Тогда я отвлекаюсь от них и пытаюсь осмотреть окрестности. Лужок, на котором я нахожусь, лежит между лесом и полями, простирающимися до невысоких холмов, которые видны на горизонте. Возможно, там есть впадины и долины, но с того места, где я стою, все это выглядит как огромная плоская пустая поверхность.