Над полем боя - Александр Ефимов

- Спасибо за помощь!

Суни-оглы продолжал вести неравный бой. Но после потери одного самолета у фашистских летчиков поубавилось прыти. Вскоре они отстали. А Суни-оглы сопровождал Ил-2, пока тот не совершил посадку на своем аэродроме. В этом трудном воздушном поединке старший лейтенант Суни-оглы одержал свою девятую победу.

На разборах полетов, во время бесед агитаторов, на конференциях по обмену опытом, в боевых листках, армейских и фронтовых газетах рассказывалось о наиболее ярких примерах инициативы и творчества наших воздушных бойцов. Благодаря хорошо поставленной устной и печатной пропаганде передовой опыт получал быстрое распространение в звеньях и эскадрильях, его брали на вооружение летчики всех полков.

...Отступая, фашисты уже не могли надежно прикрыть с воздуха свои мотоколонны от нашей штурмовой авиации, действовавшей с малых высот. Ни истребители, ни зенитки не обеспечивали врагу безопасность движения на дорогах. Тогда гитлеровцы стали включать и свои автоколонны танки. Во время наших штурмовок они открывали по советским самолетам огонь из пушек и пулеметов, пытаясь заставить нас действовать с больших высот.

Этот прием врага первым в полку обнаружил лейтенант Бабкин. У него в крыле самолета разорвался снаряд.

- Думал, зенитки стреляют, - рассказывал летчик. - Но во втором заходе пригляделся, смотрю, по нашей группе бьют танки.

Для уничтожения их летчик предложил тот же способ борьбы, что и с вражескими зенитками. Выделенные самолеты специально загружали ПТАБами. Экипажи получали задачу обнаруживать во вражеских мотоколоннах бронированные машины и бить по ним.

Капитан Иван Занин предложил не совсем обычный порядок расходования боекомплекта. В редких случаях он делал один заход на объект. Обычно летчик распределял весь бомбовый груз на 2 - 3 захода. Первая атака у него была пристрелочная. А потом уже летчик наносил основной удар. Если же обстановка вынуждала Занина ограничиваться одним заходом, например при уничтожении переправы, эшелона или мотоколонны, то его группа обычно сразу поражала цель по всей ее длине. Используя этот метод, капитан Занин успешно громил вражеские переправы.

Много творческой инициативы проявлял при вылетах на боевое задание штурман нашего полка первоклассный воздушный боец майор Михаил Ступишин. Особенно хорошо удавались ему штурмовые удары по точечным целям: минометным и артиллерийским батареям, командным пунктам, танкам и штабным машинам. Майор Ступишин хорошо знал не только тактику воздушного противника, но и основы общевойскового боя.

Действуя над передним краем, он молниеносно ориентировался в обстановке и уничтожал те цели, которые больше всего мешали нашей пехоте. И нас учил майор Ступишин, как можно быстрее замечать с воздуха танкоопасные направления, по демаскирующим признакам обнаруживать исходные позиции танков. Они, как правило, сосредоточивались у опушек леса, в лощинах, за домами населенных пунктов. Гаубичные и минометные батареи мы искали обычно на обратных скатах высот.

Инициатива и творчество позволяли нам успешно преодолевать тактический шаблон и стереотипные действия при выполнении сложных заданий. Так, однажды "сработала вхолостую" четверка штурмовиков под командованием лейтенанта В. Суздальцева. При подходе к переправе, которую предстояло уничтожить, штурмовики были встречены сильным зенитным огнем.

Оказавшись в зоне сильного обстрела, ведущий продолжал вести группу, не сделав даже попытки выполнить противозенитный маневр или подавить огонь зенитных батарей. В результате один наш самолет был подбит и сел на вынужденную, строй рассыпался. Экипажи поспешно сбросили бомбы и ушли от цели. На аэродром штурмовики возвращались самостоятельно, по одному.

Тут следует сказать, что главная ошибка была допущена ведущим не над целью, а значительно раньше - на земле. При подготовке к вылету у него имелось достаточно времени, чтобы основательно изучить задание с ведомыми. Он же ограничился лишь краткими указаниями о времени вылета, построении боевого порядка, уточнением мелких деталей. Летчики не знали обстановки в районе цели, ни один экипаж не был выделен для борьбы с зенитками, не определен способ выполнения атак и порядок сбрасывания бомб. И вполне естественно, что после такой поверхностной подготовки вылет оказался малоэффективным.

А примерно через час переправу гитлеровцев поднял на воздух капитан Васильев со своими ведомыми. И решил он эту задачу, что называется, мастерски. Его группа ушла за реку на десять - пятнадцать километров в немецкий тыл. Над вражеской территорией штурмовики развернулись и со снижением пошли в атаку.

Экипажи внезапно появились над целью. Их даже не ждали вражеские зенитчики. Бомбы были сброшены с большой точностью. "Сотки" разметали понтоны и уложенный на них деревянный настил. Несколько машин было сметено взрывной волной с переправы. Перед переправой возникла пробки. В образовавшемся скоплении транспорта возникли пожары.

Два примера выполнения, по существу, одной и той же боевой задачи - два вылета, а как разительно отличаются их результаты. Эти вылеты послужили предметным уроком для всех нас. Тут хочешь или не хочешь, а согласишься: где разумное тактическое мышление - там победа. Где царит шаблон - там неудачи. Конечно, нельзя ждать инициативы от неподготовленного экипажа. Трудно учить летчика в воздухе, когда он уже вылетел в бой. Поэтому надо заблаговременно дать ему определенный запас знаний и навыков на земле, вооружить опытом в тренировочных полетах на бомбометание и стрельбу.

Выполнение любой боевой задачи требовало также высокой организованности и дисциплины. У каждого летчика и воздушного стрелка нужно было воспитывать чувство ответственности за порученное дело, прививать авиаторам смелость, отвагу, мужество, заботливо собирать крупицы боевого опыта и обобщать его, направляя инициативу и творчество на повышение эффективности штурмовых ударов по противнику.

"Дело победы над врагом требует постоянного и глубокого изучения опыта Отечественной войны и немедленного использования этого опыта в войсках"-эти строки из приказа Верховного Главнокомандующего были для нас боевой программой.

После каждой боевой операции редел строй бывалых летчиков и воздушных стрелков. На смену им приходила молодежь, еще, как говорится, не нюхавшая пороху.

Вновь прибывших пилотов надо было учить, вводить в строй. Но не прекращалась и боевая работа. В такие периоды на ветеранов полка приходилась двойная нагрузка.

Программы для ввода в строй молодых летчиков, конечно, не было, и мы, составляя план занятий, исходили прежде всего из боевого опыта, накопленного летчиками нашего полка. Наземную учебу чередовали с полетами, а тактикой занимались постоянно на земле и в воздухе. Адъютант эскадрильи где-то раздобыл доску, мел, и мы теперь уже, как в школе, знакомили молодежь с боевыми порядками, способами штурмовки целей, действиями при отражении атак вражеских истребителей... Мой заместитель капитан Гришаев с пристрастием изучал с пилотами район полетов. Он требовал от каждого летчика твердого знания характерных ориентиров, курсов и времени полета от них на свой аэродром.