Комментарии к пройденному - Борис Стругацкий

По замыслу авторов эта фраза должна была поставить последнюю точку в жизнеописании Максима Каммерера. Она должна была заключить весь цикл о Мире Полудня. Некий итог целого мировоззрения. Эпитафия ему. Или — приговор?..

Именно над этим романом думали АБС во время своей последней встречи в январе 1991 года, в Москве:

18 января 1991. Писали письма. Снова обсуждается «Операция „Вирус“»...

Я очень хорошо помню, что обсуждение наше шло вяло, нехотя, без всякого энтузиазма. Время было тревожное и неуютное, в Ираке начиналась «Буря в пустыне», в Вильнюсе группа «Альфа» штурмом взяла телецентр, нарыв грядущего путча готовился прорваться, и приключения Максима Каммерера в Островной империи совсем не казались нам увлекательными — придумывать их было странно и даже как-то неприлично. АН чувствовал себя совсем больным, оба мы нервничали и ссорились...

Это была финальная прямая, хотя никто из нас об этом, разумеется, не знал и даже подумать не мог.

...Но почему мне иногда кажется, что этот — или очень похожий на него — роман будет все-таки со временем написан? Не братьями Стругацкими, разумеется. И не С. Витицким. Но кем? 

Потребителю явно выгодна игра на занижение, демонстрация грязного белья, опорочивание любой идеи и истины.

По мнению братьев Стругацких, и в будущем нас ожидает то же, что и в прошлом: безверие, цинизм, опустошенность. Одна услада в наслаждении предметами старины. Только какими предметами? В повести «Жук в муравейнике» сверхсовременный аппарат передвижения сконструирован в виде деревянного нужника...

Журнал «Молодая гвардия», 1985

Совершено покушение на авторское право и гражданское достоинство писателей Стругацких.

В свое время фантасты написали повесть «Гадкие лебеди». Критически оценивая свой труд, они решили, что их постигла творческая неудача и не сочли свой труд достойным публикации. И вот в начале 1970-х «Гадкие лебеди», препарированные в белогвардейском духе, неожиданно для писателей появились в журнальчике «Посев».

Любители фантастики, которым нравится чистоган, и до сих пор скребут «Гадких лебедей» так, что аж перья летят, и продолжают смотреть на мир сквозь очки ископаемого белогвардейца.

Газета «Южная правда» (Николаев), 1984

В журнале «Даугава» публикуется повесть братьев Стругацких «Время дождя». Но даже тем, кто очень любит Стругацких, я не решилась бы сказать: «Бросайте все и читайте».

(...)

Воспользуюсь случаем, чтобы поправить одно свое опрометчивое заявление. В одном из обзоров я достаточно скептически отозвалась о «Времени дождя». После первых номеров что-то не вызвал он у меня энтузиазма. Читатели присылали письма протеста: им очень нравилось. Я стала читать дальше, вчиталась, и вижу теперь: они были правы...

Журнал «Огонек», 1987

По мне, она отвратительна, эта прыть удачливых молокососов, сбрасывающих с плеч бремя привязанностей, жалости, совести. Из всех жестокостей, что в книгах Стругацких совершались во имя добра, «Гадкие лебеди» — непревзойденная.

Журнал «Знамя». 1989

Не узнаю братьев Стругацких! В своей последней повести «Волны гасят ветер» они только нагородили непонятностей и заставили ломать голову над загадками, на которые ответа не дали.

Когда-то Стругацкие написали светлую утопию «Полдень. XXII век». И во что теперь этот полдень превратился?

Газета «Заря молодежи», 1986

При исчерпанности парадигмы, фантастика живет и даже множит издания. За счет чего? За счет имитаций головоломок и игр, заменяющих их.

Примером такой имитации является повесть Стругацких «Волны гасят ветер». Никакой головоломки там нет, а есть несколько клише, неоднократно обкатанных в фантастике. Ничего нового та повесть не содержит.

Журнал «Вопросы литературы», 1990

ГЛАВА ВОСЬМАЯ: 1987-1991

26

«ОТЯГОЩЕННЫЕ ЗЛОМ»

(1988)

Впервые над этим романом мы начали думать еще в октябре 1981-го, когда возникла у нас с братьями Вайнерами странная, нелепая даже, но показавшаяся нам плодотворной идея написать совместный фантастический детектив — так сказать, «в четыре башки». Чтобы состоял этот детектив из двух частей — «Преступление» и, сами понимаете, «Наказание». Чтобы в части «Преступление» (условное название «Ловец душ») описывалась бы совершенно фантастическая и даже мистическая ситуация, как по некоему райцентру российской глубинки бродит никому не знакомый Бледный Человек (БЧ) и скупает живые человеческие души. Причем никто не знает (да и знать не хочет), что это, собственно, означает вообще, и как в частности понимать словосочетание «живая человеческая душа» в последней четверти двадцатого века. Писать эту часть должны были АБС, как специалисты по мистике-фантастике, а на долю Вайнеров приходилась при таком раскладе часть «Наказание», где БЧ отлавливает милиция и соответствующие органы возбуждают против него уголовное дело. Что это будет за уголовное дело, в чем, собственно, можно обвинить «ловца душ» и по какой статье УК РСФСР судить — не было ясно никому из соавторов, и именно поэтому профессионалы

Вайнеры очень всеми этими мистико-юридическими проблемами заинтересовались.

В ноябре 1981-го придуманы были и Сергей Корнеевич Манохин, астроном (область интересов — теория двойных и кратных объектов во Вселенной), и маленький бледный человечек Агасфер Кузьмич Прудков, загадочный «ловец душ», и место действия — город Ташлинск, дальний аналог того райцентра Ташла (Оренбургской области), где АН и БН побывали в эвакуации в 1942-1943 годах. И многочисленные определения души были выписаны про запас, и составлен был проект типовой расписки о передаче таинственному Агасферу Кузьмичу души («особой нематериальной субстанции, не зависящей от тела», по определению Советского энциклопедического словаря). И многое другое было заготовлено для того, чтобы приступить к написанию части «Преступление», она же — «Ловец душ». Собственно, тогда был составлен подробный план этой повести вплоть до того момента, когда за Агасфером Кузьмичом приезжает милиция. Но на этом работа с «Ловцом душ» прервалась — АБС занялись «Хромой судьбой».

По записям в дневнике невозможно определить тот момент, когда «союз четырех» распался окончательно и навсегда. Некоторое время в дневнике еще попадаются заметки, предназначенные вроде бы для «Ловца душ», но в дальнейшем использованные в «Хромой судьбе».