Мгновения вечности - Ева Эндерин

Все эти долгие месяцы она гадала: думал ли он о ней? Что вообще творилось в его голове, когда он влюблял ее в себя, чтобы затем так грубо бросить? Его серые радужки всегда таили в себе много тайн, хотя Рейнхарт до последнего не хотела верить, что одна из них – та, которая разобьет ей сердце. Возможно, это было наивно; скорее всего, это было наивно. Ее школьный враг вдруг извинился и навязался в друзья – любой заподозрил бы в его действиях неладное. Но Кейт хотела верить в лучшее. Люди верили в богов, в талисманы, в судьбу, в знаки, а она верила, что каждый достоин обрести счастье. Тем более Кайрос не мог навязать ей их притяжение, то, как ее тело раз за разом реагировало на его прикосновения. Их поцелуи так глубоко въелись в ее память, что иногда, закрывая перед сном глаза, она невольно представляла его тонкие губы и то, как они дотрагивались до ее тела, будто наяву.

– Это ошибка, Кейт, – предупредил ее Джерри.

– Не первая, – заметила она, доставая бланк для прошения.

Беккет выдаст разрешение на интервью с Кайросом в ближайшие сутки, но хватит ли у нее времени действительно собраться, а не просто спрятаться за привычным фасадом уверенности?

* * *

Долгие гудки сводили ее с ума. Кейт едва дождалась конца рабочего дня, чтобы набрать номер мамы, а та, как всегда, не брала трубку. Эта дурацкая привычка мучить ожиданием раздражала, особенно когда Рейнхарт пыталась выкроить минутку в академии, чтобы незаметно обменяться новостями. Но сейчас было еще хуже: теперь, когда она знала, что Кайрос Блэквуд приготовил для ее семьи ловушку, каждая секунда молчания давила на грудь.

– Мама, возьми телефон, – умоляла Кейт вслух, параллельно рыская по карманам в поисках ключа.

Она снимала скромную квартирку недалеко от редакции и в тридцати минутах от центра, что встало в копеечку. Несмотря на финансовые трудности, Рейнхарт осмелилась на такой шаг, потому что больше не хотела жить с родителями: она мечтала доказать себе и им, что Винтерсбрук сделал ее сильнее, что она больше не нуждается в чьей-то ежедневной поддержке. К тому же в «Белом листе» неплохо платили даже стажерам, и за первые месяцы работы Кейт смогла отложить достаточную сумму, чтобы покрыть самый неприятный долг отца, в который он влез, когда решил купить ей машину. Хотя коллекторы отстали от него еще в начале лета, клялись, что он им больше ничего не должен, Рейнхарт все равно выслала им письмо с нужной суммой: может, шарлатанов испугала полиция, может, они встали на путь истинный, но это не означало, что они однажды не возьмут свои слова назад. Теперь счета точно были погашены.

– Кейти!

Радостный крик мамы едва не оглушил ее, когда Кейт протиснулась в тесный коридор своей квартиры.

Шкаф для одежды у стены был таким огромным, что, казалось, просто не мог здесь уместиться по всем законам физики. Но у арендодателя он встал здесь «как влитой», мешая нормальному передвижению.

– Мама, – с облегчением вздохнула Кейт. – Наконец-то! До вас не дозвонишься.

– Прости-прости, – хихикнула мама, что было совсем на нее не похоже. – Мы просто отмечали.

Это мило. Ее родители редко куда-то выбирались, потому что чаще всего посменно ночевали в больнице. Она была рада, что жизнь налаживалась не только у нее. Финансовая независимость прекрасна. Пожалуй, Кейт даже вышьет это на футболке.

– Что за повод?

– Мы с папой уволились.

Если бы не ее восторженный тон, Рейнхарт бы посетил инфаркт в восемнадцать.

– Как уволились?

Только не Блэквуд. Это не могло случиться так скоро. Статья о его деловом визите в Англию вышла вчера вечером.

– Мы устроились в частный центр. Специалистов набирают заранее, а строительство идет просто невероятными темпами, – продолжала тараторить мама, но Кейт почти ее не слушала. Белый шум затмил все остальное. – Ты должна это видеть. Пять этажей, все из стекла и камня. Приезжай к нам на выходных, мы прогуляемся до него.

– Мама… – остановила ее Рейнхарт. – Ты знаешь, по чьей инициативе их строят?

– Ну что за глупости, конечно! – возмутилась она. – Благотворитель, именитый австриец, кажется.

– Это Блэквуд. Кайрос Блэквуд. – Его имя ощущалось на языке похуже песка. Кейт с трудом сглотнула, чтобы продолжить: – Он строит эти центры по всей стране.

Конечно, мама слышала о том, что у них не сложились отношения в академии. Но для нее это была скорее наивная история первой любви в духе «милые бранятся – только тешатся». Мама даже не догадывалась, как далеко у них с Кайросом все успело зайти.

– Милая, – совсем тихо ответила мама.

– Нет, не оправдывайтесь, пожалуйста. Вам нужны деньги.

И Кайрос даст им гораздо больше средств, чем она. Что уж говорить, он буквально воплотит все их самые заветные мечты. Они продолжат лечить обычных людей, при этом смогут строить карьеру, откладывать на отпуск, может, даже отремонтируют дом. Врачам в Англии платили неплохо, но местные расходы превращали даже солидный доход в фантики.

– Если бы мы знали…

– Ничего бы не изменилось, – перебила маму Кейт. – Так и должно быть. Вы заслужили.

– Вы будете делать про него статью?

Проницательность мамы всегда ее поражала, но в данный момент она лишь принесла с собой боль. Рейнхарт прошла по темному коридору в небольшой уютный зал с двумя окнами, из которых были видны скульптуры на здании напротив. Из-за этого вида Кейт почти никогда не закрывала шторы, а еще ей нравилось смотреть вечерами на горящие окна соседей. Это было романтично и напоминало, что за предательством Кайроса все еще таилась другая жизнь.

– Полагаю, что твое молчание означает «да», – не дождалась от нее ответа мама. – Тебе не нужно идти самой, попроси Джерри.

Мама была наслышана о ее рыжем коллеге-повесе, и, как ни странно, она даже одобряла дружбу с таким неугомонным парнем. Возможно, тезис о дурной компании работал лишь до ее совершеннолетия – или Шарп и правда нравился всем женщинам без исключения.

– Я хочу взять у него интервью сама, – поделилась с ней Кейт, устало плюхаясь на темно-синий диван.

– Ты уверена?

В чем? В том, что Кайросу не удастся разбить то, что уже не подлежит восстановлению? Или в том, что злость на него может чудесным образом испариться, когда она снова увидит его глаза?

– Мне это нужно, тем более… – Рейнхарт зажевала губу, – поздравлю его с помолвкой.

– О боже, – ахнула мама на другом конце провода.

– Он же смог двигаться дальше, значит, и я должна.

Наверное…