Ночной орёл - Александр Ломм

Два других самолета прошили тучу пулеметными очередями, но проскочили сквозь нее, ничего не заметив.

Увидев гибель своего ведущего, летчики, вероятно, сообразили, что лететь в тучу опасно. Они избрали более простую тактику — начали описывать вокруг тучи круги и поливать ее огнем из пулеметов. Если в туче укрылся воздушный шар, они и так его доконают.

Кожин понял, что положение его становится безнадежным. Пули пока что свистели где-то у него под ногами, но рано или поздно они должны были настичь его. Как ни велика туча, а долго в ней укрываться от такого ураганного огня невозможно. И тогда Кожин решил оставить тучу и уйти от назойливых истребителей.

Он вынырнул из молочно-серого облака и пошел вертикально к небу. В запасе у него оставались три гранаты и совершенно бесполезный теперь пистолет.

С земли Кожина не было видно — его полностью заслоняла туча. Но летчики вскоре заметили его. Один самолет сошел с круга и круто ринулся вверх. Второй продолжал поливать тучу пулеметным огнем, будучи уверен, что главный объект остался там.

Летчик, пустившийся вдогонку за Кожиным, не стрелял.

По всей вероятности, человек, улетающий в небесную высь без всяких приспособлений, глубоко поразил воображение фашистского аса. Весьма возможно, что ему захотелось рассмотреть странного летающего человека вблизи.

Кожин не мог состязаться в скорости подъема с мощной машиной. Он хотел было камнем броситься вниз и, перейдя на бреющий полет, умчаться в горы, но было поздно. Неумолимый самолет был уже слишком близко, падать пришлось бы прямо на него.

Выругавшись, Кожин выхватил гранату. Сильный взмах руки, и граната полетела прямо в стремительно надвигавшийся и грозно ревевший винт. Взрывная волна отбросила Кожина в сторону. Возле головы его тоненько пропел осколок. Но самолет уже горел и, переворачиваясь в воздухе, падал вниз.

В это время, сделав заход снизу, на Кожина шел третий истребитель. Кожин решил больше не испытывать судьбу. Будь что будет — надо падать и уходить прочь!

Между ним и самолетом оставалось расстояние метров в пятьсот. Но с каждой секундой это расстояние сокращалось. Человек и машина стремительно сближались.

Летчик дал короткую очередь из пулемета, но промахнулся — цель была слишком мала.

Кожин падал на него вниз головой. Одну руку он вытянул вперед, другую, с гранатой, откинул для броска. Секунда, вторая, третья… Фашист не выдержал этого испытания нервов. Боясь столкновения со странным летающим существом, он отклонился от курса и открыл Кожину плоскости крыльев.

— Ага, гад, струсил! — торжествующе заорал Кожин и с силой швырнул приготовленную гранату.

Третий истребитель загорелся и косо пошел к земле.

Трудно описать ужас наземных наблюдателей — солдат, офицеров штаба и тех любопытных горожан, высыпавших на улицы, чтобы полюбоваться невиданным зрелищем.

С земли все казалось странным, удивительным, необъяснимым. Воздушного боя они видеть не могли, но тем сильнее поразили их результаты этого боя. Казалось, сама туча уничтожала фашистские самолеты.

Перейдя на бреющий полет, Кожин давно уже умчался в горы, а зенитные батареи, расположенные в Б. и на ближнем аэродроме, еще целый час обстреливали тучу ураганным огнем, пока не растрепали ее в клочья и не убедились, что в ней ничего нет.

— Какое великолепное оружие!.. — прошептал барон фон Норденшельд, опуская бинокль.

36

Умолкла стрельба зениток, разошлись по своим комнатам возбужденно переговаривавшиеся офицеры, а рейхсинспектор все еще стоял у окна, словно окаменев. Отложив бинокль, он задумчиво смотрел на медленно плывущие по небу белые растрепанные клочья, оставшиеся от большой и пышной тучи. Он еще надеялся, что среди них появится хоть на миг таинственный виновник гибели четырех самолетов.

Но небо было чистое и выглядело невинно, словно фокусник, который только что на глазах у публики затолкал в шляпу гуся и вот уже показывает всем пустую шляпу, притворяясь, что и сам удивлен исчезновением большой белой птицы.

— Господин полковник, вас просит начальник штаба генерал Рейникс!

Норденшельд вздрогнул и обернулся:

— Хорошо, майор. Скажите генералу, что минут через десять я приду к нему.

Майор Клоц щелкнул каблуками и удалился.

Полковник вынул сигару и задумался, так и забыв раскурить ее.

Он знал, о чем с ним хочет говорить начальник штаба. Убийство генерала Петерса требует принятия каких-то экстренных мер. От него, представителя генштаба, ждут на этот счет советов и указаний. Об этом надо подумать.

До сегодняшнего утра он думал о Ночном Орле несколько отвлеченно. Понимал, что летающий человек способен на многое, но тем не менее рассматривал его как интересный биологический феномен, а не как опасную боевую единицу. Но то, что он увидел сегодня, произвело на него такое сильное впечатление, что его мысли сразу приобрели новое направление.

Ему стало ясно, что летающий человек — не просто удивительное достижение науки, а грандиозный переворот в военном деле, переворот, открывающий новые безграничные возможности для использования человеческих ресурсов армии. Развитие техники свело на нет значение солдата как живой физической единицы, превратило его в безликого исполнителя приказов. Солдат обслуживает боевую технику, может бегать, маршировать, ползти, колоть штыком, окапываться, переплывать реки, прыгать с парашютом… Что еще? Пожалуй, это все. Возможности тактики и стратегии здесь исчерпаны, ничего существенно нового не придумаешь.

А если солдат будет летать?

О, это откроет новые великолепные горизонты!.. Вермахт выдыхается. Германский военный гений попал в тупик. Только солдат, наделенный новым физиологическим качеством, сможет возродить германский военный гений, спасти рейх от неминуемого поражения. Что для этого нужно? Для этого нужно овладеть тайной Ночного Орла.

Как это сделать? Взять Ночного Орла живым. Иного пути нет.

Генерал Рейникс спросит, какие меры надлежит принять для поимки убийц генерала Петерса. Если ему сказать, что Ночной Орел не подпольная организация, а летающий человек, это нарушит секретность и может погубить весь замысел. Но если не сказать, это приведет к новым человеческим жертвам. Пусть! Игра стоит свеч.

Прежде чем что-либо предпринимать, нужно доложить генштабу, начальнику абвера, ставке и добиться от них одобрения своих действий.

Приняв такое решение, барон отправился к генералу Рейниксу.

Не получив от рейхсинспектора никаких определенных указаний, начальник штаба вспомнил о давнишнем намерении генерала Петерса прибегнуть к чрезвычайным мерам и решил осуществить желание убитого командира.