К сожалению, твоя - Тесса Бейли

она напрягла интимные мышцы между ног и увидела, как его контроль спотыкается, его челюсть сжимается, заикающаяся версия ее имени вылетает из его рта. — Хотя.

— Да? — хрипло спросил он, бедра двигались быстрее. — Да, принцесса?

Она прижалась ртом к его уху, снова согнулась и вонзила ногти ему в спину. — Тебе действительно нужно что-то зарабатывать, когда я так сильно хочу, чтобы ты кончил?

— Блять, — прошипел он, схватившись левой рукой за изголовье кровати, а другой дергая ее правое колено. Кровать зловеще заскрипела под ними, все быстрее и быстрее, в то время как он работал над своими завершающими толчками, наконец расплющив ее с рычанием и наполнив жидким теплом. Она взяла его за ягодицы и притянула к себе сильнее, мурлыча ему на ухо. Он ругался, тяжело дышал и стонал от новой серии засосов, их плоть соприкасалась и шлепала, руки напрягались, чтобы касаться, чтобы получать опору. Сверху его огромное тело господствовало над ее меньшим телом так, как она инстинктивно знала, что будет жаждать его до конца своей жизни.

Через несколько мгновений они превратились в клубок потных конечностей, их затрудненное дыхание в маленькой комнате замедлилось. Губы Августа скользнули по ее плечу, целуя под ухом, а его пальцы сплелись с ее пальцами.

— Черт, — пробормотал он ей в волосы, звуча совершенно ошеломленно.

— Хм.

— Серьезно, я должен получить медаль за то, что так долго оставался твердым. Ты… — Он прижал ее ближе, уткнувшись носом в ее шею. — Я нуждался в тебе.

— Я тоже нуждалась в тебе, — прошептала она, и в ее глазах закралось жжение.

Он поднял голову, чтобы нахмуриться.

— Ты уверена, что упавшее ведро не поранило тебя?

Натали почувствовала, что все глубже погружается в чувства, которые накапливались к этому мужчине и, казалось, не остановятся, несмотря на их совершенно противоположные цели. Несмотря на внешние причины, по которым они поженились, и разные направления, в которых они двигались.

— Я уверена.

Ее сердце тяжело забилось, так сильно, что она вдруг потянулась за стаканом воды на прикроватной тумбочке, просто чтобы чем-нибудь занять руки. В процессе она ударила свой ноутбук, и экран стал ярче. Сначала она едва заметила. Только после того, как Август постучал по ее голому бедру.

— Кто это?

— Где?

Августа указала через плечо на объявление о помолвке в «Нью-Йорк Таймс», все еще отчетливо видневшееся на ее экране. Стакан с водой остановился на полпути ко рту Натали.

Глава двадцатая

В тот самый момент, когда отношения между ним и Натали начали налаживаться, змея должна была проползти по траве, подпрыгнуть и укусить его прямо в яички. Как только ее плечи напряглись, он понял, что что-то не так. И он знал, что ему это не понравится.

Значительная часть Августа не хотела, чтобы она подтверждала личность улыбающегося золотого мальчика в костюме на фотографии, потому что он уже все собрал. Центральный парк, раскинувшийся на заднем плане, выдал это. Этот ублюдок с самыми белыми зубами, которых он когда-либо видел, был бывшим женихом Натали. У них только что был настолько невероятный секс, что он услышал — Люси в небе с бриллиантами в исполнении — Битлз, когда пришел, и это все испортило, да?

— Кто есть кто? — Ее вопрос повис в воздухе, ее глаза метнулись к экрану, расширились, стакан с водой остановился прежде, чем она успела сделать из него глоток. — Ой.

— Ой?

Она сделала большой глоток из стакана и поставила его обратно на тумбочку.

— Это мой бывший Моррисон и его новая невеста. — Ее улыбка была напряженной и короткой. — Я не следила за интернетом. Кто-то прислал мне объявление.

— Когда?

Резкое пожимание плечами.

— Не знаю, недавно.

Теперь все складывалось. Его желудок сжался первым, а затем выскочило из груди, оставив в ней пустоту.

Нет, не совсем пустой.

В него влетел большой клуб зеленого дыма, неся на спине ревность. Липкие, грязные, от которых невозможно убежать.

— Некоторое время назад, прямо перед тем, как ты попросила меня о сексе.

— Просила тебя. — Она открыла рот и закрыла его, сморщив нос. — Я не понимаю, к чему ты клонишь.

Август вскочил с кровати, вскочил на ноги и застегнул джинсы онемевшими пальцами.

— Тебе нужно, чтобы я пояснил это?

— Очевидно, да. — Ее голос стал громче, чтобы соответствовать его.

Не в силах выдержать вид улыбающегося лица Моррисона ни секунды, он перешел на другую сторону кровати и закрыл крышку ноутбука.

— Ты чувствовала себя дерьмово из-за того, что твой бывший помолвлен, а я был удобным средством повышения эго.

Это был первый раз, когда он лишил Натали дара речи.

И это было не так хорошо, как он ожидал.

На самом деле, это было противоположно хорошему. Это было ужасно.

Несколько мгновений она смотрела на него снизу вверх, затем, казалось, сморгнула слезы и отвернулась.

— Выйди из моей комнаты.

Ему потребовалось время, чтобы найти свой голос.

— Отрицай это.

— Нет, ты совершенно прав. Все, что я говорила о своих чувствах к тебе, было большой тщательно продуманной ложью, чтобы я могла заняться сексом, повышающим эго. — Она встала и подтолкнула его к двери, но он не сдвинулся ни на дюйм. Казалось, он вообще не мог двигаться. — Разве это не похоже на меня? — Нет.

Нет, конечно, не похоже.

Теперь она укрылась подушкой. Скрываясь от него.

Извинись. Прямо сейчас, черт возьми.

— Скажи мне, что это не одна из причин, по которой ты возвращаешься в Нью-Йорк, — вместо этого прорычал он, потому что явно потерял контроль над своими способностями. Зеленый дым, становившийся все гуще и гуще в его груди, заполнял все боевые посты. Этот финансист идеально подходил жене Августа, в которую он, между прочим, был чертовски влюблен, и все время, пока они занимались любовью, она грустила из-за того, что этот придурок женился на другой.

Она только что вывернула его наизнанку в этой постели, и возможность того, что она была на другой странице, съедала его заживо.

— Я не обязана тебе ничего объяснять, — едва шевеля губами, сказала Натали. О-о. Теперь целая стая змей охотилась за его яйцами, выставив клыки. — Между нами ничего не изменилось. Первоначальный договор остается в силе. Мы здесь из-за денег, вот и все. А теперь убирайся из моей комнаты.

Его сердце подскочило ко рту, и он проглотил его, вся ноющая масса застряла у него в горле.

— Когда я выйду, будет очень трудно убедить тебя впустить меня обратно.

— О, ты понятия не имеешь, придурок.

— Я ревную, Натали, — хрипло сказал он. — Я ревную.

— Знаешь что,