Осенняя женщина - Анна Климова

Но в какой-то момент в поведении Кольки вдруг обнаружилось нечто такое, от чего Валентина впала в недоумение и беспомощность. Такой важный и всеобъемлющий список «трещинок» неожиданно оказался бесполезным. Что-то ускользавшее от пристального внимания сделало сына незнакомым, странным существом с непредсказуемым поведением.

Надо ли говорить, что такое положение вещей ее беспокоило, несмотря на прекрасные успехи в собственной личной жизни, сильно разнообразившейся благодаря неожиданному ухажеру. Вот только ухажер ухажером, а сын — это все-таки сын. Опора в старости, родное чадо. Вся жизнь в нем. Родила его поздно — около тридцати, когда и надежды-то не было. Смешно теперь подумать, что если бы не сломался у нее телевизор шестнадцать лет назад, век просидела бы в старых девах. А так пришел мастер по фамилии Захаров, разговорился со стеснительной парикмахершей, попил чайку, потом пару раз заскочил «на огонек» и через два месяца приволок ее в ЗАГС. Да, сломанный телевизор — и вот пожалуйте: в результате мальчик 3.550 через год на руках. Кто ее поймет, эту судьбу! И теперь вот крутит, что и опомниться нельзя. Могла ли она представить, что после развода с Захаровым на нее свалится этакое молодое мужское чудо по имени Олег? Посмеялась бы над собой — и дело с концом! Да только радость от того, что в жизни появился любимый человек, омрачалась страшной раздвоенностью. Иногда она сама себе казалась гадкой, низкой женщиной, променявшей заботу о благополучии сына на счастье с молодым любовником. Правда, через минуту начинала себя ругать за такие мысли, после чего снова твердо, как ей казалось в тот момент, давала себе слово объявить Олежеку о невозможности дальнейших встреч. Так повторялось изо дня в день, без каких-либо окончательных действий с ее стороны, так как в равной степени было жалко и себя, и сына, и Олежека. Эта сокрушительная внутренняя борьба сделала Валентину раздражительной и нетерпимой. Молчание сына выводило ее из себя еще и потому, что он взял на вооружение ее собственный прием.

Однажды вечером она пришла с работы и обнаружила в ванной жуткое преступление, совершенное (в этом она не сомневалась) ей на зло. Колька замочил в тазике джинсы, свое нижнее белье и полотенце. Потемневшая вода не оставляла никаких надежд на то, что белье и полотенце когда-либо обретут прежний вид.

— Что б ты пропал, поганец! — проговорила она, немедленно выливая из тазика воду. — Вот дрянь! Да что же это такое! За что мне мучения такие? Колька! Иди сюда сейчас же! Я кому говорю!

Сын с мрачным и независимым видом вышел из своей комнаты. Потом Валентина жестоко корила себя за несдержанность, но в тот момент она вся клокотала от ярости.

— Это что такое? — спросила она, вытаскивая двумя пальцами полотенце из грязной воды. Струйки стекали на дорожку в коридоре, но она этого не замечала.

Колька пожал плечами и с недоумением ответил:

— Постирал, а что?

— Это называется «постирал»? — воскликнула она, встряхивая полотенце. — Ты только посмотри, что это такое! Его же теперь осталось только на половую тряпку пустить.

— Полотенце мое. Как хочу, так и стираю.

— Где тут что твое? Ты что, заработал, купил? Я тебя спрашиваю!

— Мама, перестань, пожалуйста. Мне это уже надоело! Понятно?

— Ты как с матерью разговариваешь, а? Ты как разговариваешь, гадость такая! — полотенце хлестко пришлось по Колькиному плечу, сразу оставив на рукаве свитера мокрый след.

Валентина и хотела бы остановиться, но ярость имеет свою логику, свою властную привлекательность, не допускающую отступления.

— Бездельник чертов! Ничего толком сделать не можешь! Сколько можно тебя учить?! Сколько учить, спрашиваю?! — как заведенная, повторяла она, несколько раз ударив его.

— Ладно, — процедил Колька, и в лице его вдруг проявились резкие, угловатые черты, а в глазах отстраненная решительность. Он подошел к вешалке, натянул сапоги, снял было куртку, но тут же бросил ее, после чего выскочил из квартиры в чем был — свитере и джинсах.

— Ты куда?! — закричала Валентина, бросившись следом. — Вернись немедленно! Коля! Я кому говорю!

В подъезде слышалось только гулкое эхо его стремительных шагов.

Охваченная стыдом, яростью и горькой тревогой, она подхватила куртку и побежала за ним.

На улице Кольки уже не было.

— Вот дурак! — всхлипнула она. — Весь в папочку! Тот тоже мастер дверью хлопать. Вот и беги к нему! Беги! Я не держу.

Состояв у подъезда, Валентина решила позвонить через часок бывшему мужу. Колька частенько навещал отца, жившего на Сухаревской с матерью и очередной женой. Там же он находил убежище после таких вот сцен, которые случались в последнее время все чаще.

Единственное, что ее беспокоило, так это отчаянная и почти ужасавшая ее теперь выходка с курткой. Это уже не от отца. Тот если что-то делал, то аккуратно и основательно. Даже уходя, не забывал о мелочах.

Уже на полпути к квартире Валентина услышала, как надрывается телефон, и прибавила шагу.

— Господи, ну кто там еще… — запыхавшись, пробормотала она, снимая трубку. — Да, слушаю!

— Валя? — услышала она голос Олежека.

— Да, я.

— Что у тебя случилось?

— Случилось? Ничего такого не случилось. Просто сынок родимый коники выкидывает. А ты… ты чего звонишь?

— Мне надо с тобой увидеться, — просто сказал он, но Валентина ночему-то почувствовала беспокойство.

— Не сейчас, Олег. Я… я вся на нервах. Поганец этот меня с ума сведет. Просто голова кругом! Представляешь, хлопнул дверью! Ушел в одном свитере!

— А я именно по поводу твоего Николая, — в его голосе послышался злой сарказм.

Сжимая трубку, Валентина бессильно опустилась на диванчик рядом с телефонной полкой и стянула с шеи шарф.

— А что по поводу Николая? Он что-то натворил?

Олег молчал.

— Да вы что, сговорились все сегодня?! — воскликнула она. — Ну, что такое?

— Дело в том… Даже не знаю, как сказать.

— Говори уж как есть! — нервно засмеялась она. — Что, вы подрались? Или только назначили друг другу дуэль? Я уже, наверное, ничему не удивлюсь!

— Валюта, твой сын очень нехорошо поступил со мной. Очень.

— Господи, не пугай меня так!

— Я не пугаю. Просто предупреждаю, что у него могут начаться неприятности.

— Какие неприятности?

— Он вломился в базу данных моей фирмы, включая банковские лицевые счета. Я мог бы прикрыть его, но бизнес веду не я один. Мои партнеры уже заявили о взломе в специальное управление милиции.

— Подожди, подожди! Какой взлом, какие счета? Я ничего не понимаю! — дрожащим голосом прервала его Валентина, прижимая ладонь ко лбу.