Катастрофа - Сергей Тармашев

На мгновение все помрачнели. Древняя документальная легенда о великом Серебрякове была известна каждому обитателю бункера со времён школьной программы. Один из первых руководителей аналитической группы, создатель множества основных направлений в медицине, автор более тридцати основополагающих научных методов. Он работал в тяжёлые времена в первые годы после Великой Катастрофы, работал по двадцать часов в сутки годами, и сердце его не выдержало. Арториус вздохнул. Вот это был человек! Легенда! Его аналитическая программа «Пирогов» функционирует автономно уже более семисот лет, и никто не может постигнуть научную тайну этого творения великого ума древности. Сорок лет назад всезнающий «Майкрософт» присылал в Рос группу лучших специалистов, не поскупившись на жутко дорогие услуги турболётов Ромба. Те исследовали «Пирогова» месяц и в результате уехали ни с чем. Загадочный артефакт Древних — таков был их вердикт.

Дверь открылась, и в подуровень совещаний вошёл управляющий директор. На этот раз Арториус был начеку. Ну, хоть этого заметил, ухмыльнулся про себя чиновник. Хотя не заметить Управляющего было совсем уж сложной задачей. Старику было уже за девяносто, и передвигался он очень неспешно. Глядя на то, как управляющий директор медленно дошёл до стола Совета и занял своё место среди остальных его членов, третий помощник мысленно брезгливо поморщился. Это не Совет, а сборище музейных экспонатов. И как разителен контраст этих покрытых пылью раритетов с присутствующими здесь молодыми и полными энергии учёными, без сомнения выдающимися специалистами в своём деле. Арториус подавил в себе вспышку ненависти. Давно уже пора давать дорогу молодым и талантливым. Он, Арториус, ничуть не хуже смотрелся бы в кресле управляющего директора. Наоборот, намного лучше! Уж он-то в своей области, области управления, такой же великий и прогрессивный специалист, как тот же Трубецкой в физике или этот молодой академик в медицине. А возможно, даже и более великий. Намного более! Но треклятые маразматики не желают замечать его потенциал, порази их всех заражённость.

Управляющий призвал присутствующих к тишине и взял слово. Несмотря на серьёзный возраст, он встал, и согласно традиции обратился к присутствующим стоя, как делал всегда за годы своего руководства, не позволяя себе поблажек.

— Господа, как вы все знаете, через час к нам прибудет особенный пациент. Помимо того, что этот случай крайне тяжел с медицинской точки зрения, необходимо учитывать тот факт, что это ещё и серьёзная политическая ситуация. Пострадавший — главный инженер Луны Нофф, видный учёный, популярный общественный деятель. За его судьбой следит весь Верхний Мир и половина Подземного. От нас ждут не просто помощи, не просто спасения человека, но подтверждения звания величайшего и непревзойдённого оплота медицины в мире, оправдания возложенных надежд; от нас ждут чуда. В наше медицинское всемогущество свято верят. Поэтому мы должны, как всегда, исполнить свой долг перед пациентом. Для этой задачи и сформирована комиссия, в состав которой вы все входите. Вам предоставляются любые ресурсы. Все данные вы получили ещё до начала совещания, остальное будет понятно после первичного осмотра пациента. Служба охраны уже подготовила шлюзовую группу для разгрузки турболёта. Сейчас мне остаётся лишь огласить основные назначения.

Управляющий Директор сделал паузу и налил себе воды из бутылочки. Арториус машинально отметил знаменитую на весь мир марку воды «Эвиан» из Суисс. Жутко дорогая вещь. Хорошо быть главой Совета. Старик опустил пустой стакан на стол и продолжил:

— По всем вопросам координации научной и медицинской деятельности полный спектр полномочий выделен академику Трубецкому. Денис Денисович, — при этих словах Трубецкой встал с кресла, — вы имеете права в рамках лечения данного пациента действовать от имени Совета, — академик кивнул и опустился на своё место.

— Руководителем лечащей группы Совет назначает академика Кузнецова, — при этих словах молодой учёный, тот самый, что спорил с седым профессором, поднялся с кресла, кивнул присутствующим и опустился на место.

Арториус не сразу поверил своим ушам и глазам. Этот молодой учёный и есть знаменитый академик Кузнецов?! Неудивительно, что третий помощник не узнал его по голограмме. Кузнецов возглавлял исследования в области биорегенерации и репликации. Он славился тем, что испытывал свои методики на себе. Вот только лет ему на самом деле было эдак на пятнадцать больше... Только сейчас Арториус догадался внимательно посмотреть в глаза учёному. Феноменально! И эти возможности дряхлый Совет заживо хоронит на дне бункера! Не воспользоваться таким товаром просто идиотизм. Что ж, через пятнадцать с половиной лет у Арториуса будет в руках весь мир. Пятнадцать!!! Чиновник всякий раз был готов буквально взвыть от тоски при мысли о стольких годах ожидания. Они все дорого заплатят за все эти годы его нищеты и лишений. Все! Очень дорого! А у него будет возможность подольше пользоваться плодами своего гения. Уж об этой области медицины он позаботится в первую очередь.

Управляющий перевёл взгляд на Арториуса. Третий помощник рефлекторно съежился, в который раз позавидовав людям, сидящим вокруг. Они-то не имели в крови ни капли раболепия. Ладно, моё время ещё не пришло. Но я над этим работаю.

— За координацию со службами обеспечения, управления, связи с миром и любыми другими надобностями, могущими возникнуть в процессе лечения, отвечает мой третий помощник Арториус, — Арториус с трудом подавил в себе непроизвольное желание вскочить, словно ужаленный, и постарался встать как можно более спокойно и уверенно.

Все взгляды в этот момент были обращены на него. Главный шаг был сделан. Ради этого стоило... да ради этого всё стоило! Чиновник почувствовал, что теперь его планы начнут сбываться.

— Ручное управление! — скомандовал Нолл, привычно взявшись за штурвал.

Штурман щёлкнул ногтем по сенсору консоли, и Джим вновь ощутил знакомое чувство единения с огромной и мощной машиной. Сейчас они были единым целым, пилот и сложнейший механизм, мозг и тело. Для Нолла словно и не было никогда другого образа жизни, будто машина и впрямь являлась продолжением его самого. Джим безумно любил это ощущение. За это можно всё отдать. Ему всегда было жаль тех, остальных людей этого мира, кому не знакомо это ни с чем несравнимое чувство неба, состояние безграничной свободы, когда ты наделён крыльями и даже земное притяжение не властно над тобой. Как они живут без всего этого? Без разлившегося вокруг тебя бескрайнего неба, то нежно-голубого и ласкового, бережно хранящего в своих прозрачных глубинах ярко-золотое солнце, то мрачно-бурого и свирепого, бешено рвущего всё вокруг яростными и неукротимыми воздушными армадами. Командир Нолл полуприкрыл глаза и с наслаждением слился с могучей машиной.