Боярин - Александр Логинов

– Рад, что не ошибся в тебе, Иван Андреевич. Торгуешься ты знатно. Прибыток получил знатный! Молодец, – похвалил купца Андрей.

А тому было чем гордиться. Кто он был в Переяславле? Купец средней руки, и то с большим натягом. А теперь ворочал такими суммами, что и не снились купцу. А если наладить торговлю с Ордой, то обороты торгового дома «Князь Андрей и кумпания» увеличатся во много раз.

– Иван Андреевич, разговор есть у меня к тебе, – осторожно закинул удочку Андрей. – Как бы нам тишком на князя Василия Юрьевича выйти? Хочу продать ему доспехи лишние. Судя по тому, что ты писал мне про спрос на оружие и брони в Москве, свара опять намечается?

– Узнают тут о таких делах – голову снимут, не посмотрят, что князь. И мне за кумпанию с тобой, княже, – Иван Андреевич испуганно перекрестился на иконы в углу, но жажда наживы пересилила страх. – Московский жребий князя Юрия отписал великий князь себе, хоромы княжьи пограбили. Двор разогнали, кого прибили, а кто успел – утек. Человечек прибился давеча, Ватазином кличут, тиуном он был у старого князя, в Московском жребии, потом у старшего сына его в тиунах ходил. На Москве ему нельзя оставаться более. Вот его и надоумлю вразумить князя просить помощи в Тфери. А у меня как раз есть свой человечек, в Тфери сидит… – доверительно сообщил купец, понизив голос, опасливо кося взглядом на двери в горенку, – не так давно там пожар случился, так я серебра дал знакомцу своему, отстроиться заново. Теперь у тебя, князь, собственное подворье есть в Тфери. Человек тот верный. Так он сказывал, что Борис Александрович, Тферской князь, с князем Василием грамотками обменивается, – купец сделал многозначительную паузу и, видя заинтересованность князя, предложил: – Можно продать в Тфери доспех. Если правду говорил мой человечек, то оне попадут к Юрьевичу, как пить дать. Тферскому князю – свара на Москве люба. И мы вроде как ни при чем будем, – развел руками купец и поинтересовался: – Много броней будет? Я тут уже договорился с воеводой, на неделе приедут люди великого князя и заберут все брони и оружие. Заплатят мехами, воском и серебром, не сумневайся.

– Ты что ли не заглядывал в оружейную? – удивился Андрей. – Много всего накопилось. Все больше татарский доспех, но есть латы литовские и московского дела брони. Ты пошли вестника к Демьяну, пускай на Москву все отправит, – распорядился Андрей и поинтересовался способом доставки товара в Тверь. – Как думаешь переправить доспехи в Тверь?

– То мое дело, – не пожелал делиться тайной купец. – Отпиши княже, чтобы Демьян воев дал для охраны, да про конскую сбрую и про порты отпиши еще, пускай Спиридон подберет потребное на три сотни воев. Да в Москву заходить обозу не след. Пусть гонца пришлют, как подходить будут, а мой человек встретит и проведет обоз тайными тропами, – и уже в полный голос сказал: – А в Тферь нам все едино заехать придется. Я договорился купить хмеля, возы-то нам в Торжок приведут, но деньгу за товар в Тфери отдать нужно.

– Хорошо, – согласился Андрей и уточнил: – Выступаем, значит, утром?

– А чего тянуть? – пожал плечами Иван Андреевич. – Пиши, княже, грамотку, а поутру помолившись, отправимся в дорогу.

Андрей успел привыкнуть, что все дела на Руси начинаются с молитвы. Сам он, по-честному, молился за упокой принявших смерть от его руки, выполнял возложенное на него святым отцом наказание. Даже успел выучить с десяток молитв и уже привычно крестился на купола церквей.

Чуть забрезжил рассвет, отправились в путь-дорогу. Небо затянуто снеговыми тучами, снег весело хрустел под копытами лошадей и полозьями саней, мороз крепчал. С погодой повезло, сильные морозы сковали реки, и этой зимой торговые обозы отправлялись в путь намного раньше обычного. Едва взошло солнце, обещавшее погожий день, Иван Андреевич повеселел. Чем дальше отдалялись от шумной Москвы, тем меньше становилось стай галок и ворон, темными тучами кружившими над Москвой и пригородами. Светлый, ясный день наполнял душу Андрея радостью. Андрей радовался без причины, просто хорошо и покойно было на душе. Глядя на одухотворенное лицо купчины, можно предположить, что подобные чувства испытывал не один Андрей. И даже сильные холода не могли испортить Андрею настроения.

Путь на Новгород пролегал через Волок-Ламский, который совместно держали новгородцы на пару с москвичами. Торговая дорога на Новгород шла мимо Твери, и тому были веские причины. Но на Тверь шла особая дорога через Клин и Вертязин. Последний стоял в устье Шошы, на правом берегу Волги. От Вертязина до Твери тридцать верст, но переправа через Волгу затрудняла сообщение. Но это летом, а зимой Волгу сковал лед. Вот этой короткой дорогой Андрей с купцом и отправились.

Летний путь для купцов был более привычным и удобным в плане огромного количества селений на дороге. Крестьяне в деревеньках жили очень зажиточно. Главный источник богатства жителей – продажа сена и овса для обозных лошадей. Многие крестьяне большую половину пашни засевали овсом, да сами размеры возделанной земли говорили о достатке хозяев. Некоторые крестьяне даже имели по паре-другой холопов. На фураже, кормежке, продаже лошадей расторопный хозяин за зиму зарабатывал до пятнадцати рублей.

Вот по этой наезженной дороге обоз пойдет через Волок-Ламский на Микулин по землям Микулинского княжества по направлению к селу Броды, а там до Торжка рукой подать. Можно было идти иначе: через Лотошино – Новый Городец на Старице, а там или через озеро Селижарово или через Кунганово к Торжку. В таком виде торговый путь из Москвы в Новгород существовал, уже лет двести не меняясь. Ведь из Волока-Ламского к Торжку было всего четыре перелаза, один из них – у Старицы в сорока верстах от впадения в Волгу реки Тьмаки, был ключевым, и тверские князья не случайно поставили на этом месте крепостицу, желая взять под контроль этот новгородский участок дороги.

Крепость доминировала над окрестностью, располагаясь на высоком мысу, с двух сторон защищенная речкой Старицей, а с третьей стороны Волгою.

С четвертой стороны крепость защищал высокий вал и глубокий ров. Городок небольшой, но богатый, имевший дюжину церквей. Кстати, от Старицы шел прямой путь на Псков, занимавший всего две седмицы. Из Москвы до Торжка обоз дойдет дней за десять, а от Торжка до Новгорода еще дней семь-десять. Если налегке идти, то за две недели добраться можно, особо не торопясь, а если спешить, то за неделю.

До столицы Тверского княжества оставалось всего ничего, когда Кулчук предупредил об опасности. Впереди, под кронами огромных сосен шла битва. Отряд из десятка всадников попал в засаду. На снегу со стрелами в груди лежали убитые возницы, четверо оставшихся в живых воинов заняли круговую оборону. Дюжина бородатых мужиков в справных доспехах слаженно атаковали четверку. Повсюду валялись трупы убитых. Путники так просто не хотели умирать и успели положить с пяток нападавших, но силы все равно оставались неравны.

Князь повелительно махнул рукой, татары, повинуясь приказу, послали коней в карьер, на скаку посылая стрелы. Когда Андрей с остальными ратниками подъехал к месту сражения, все уже кончилось. Никто из нападавших не сумел спастись. Все они пали, сраженные стрелами татар.

Спасенные воины настороженно наблюдали за невесть откуда появившимися татарами, не убирая сабли в ножны. Трое из них были обычными ратниками, но их господин – птица важная. То, что это не купец, и так понятно, ехал он налегке с небольшой охраной, без товара. Судя по валявшейся на возке соболиной шубе и одежде низкорослого мужика с курчавой, аккуратно подстриженной бородой – он не из простых, как минимум боярин. Он прижимал к груди окровавленную руку, морщась от боли. При виде спешившегося Андрея боярин выступил вперед, растолкав своих защитников.

– Я боярин Иван Данилович Голубец, наместник трети княжеской в Ржеве, князя Василия Юрьевича, – представился он. – Кто ты есть такой? Кого мне Бог послал в спасители?

– Я князь Андрей, боярин Резанского князя Ивана Федоровича, – в свою очередь представился Андрей и тихо спросил рядом стоящего Луку: – Ржева разве не Твери принадлежит?

– Совместно владеют князья Ржевой. Треть литовская, треть тферская и треть московская, – так же тихо ответил Лука Фомич. – Но ноне московская треть отдана Косому.

– Вижу, что ранен ты, позволь, мой человек осмотрит рану, – предложил князь.

– Пустое. Рана несерьезная, – наместник отказался от предложенной помощи.

– Тогда мы едем дальше, – то ли спросил, то ли уведомил наместника Андрей.

Тот молчал. Князь, покачав головой, тронул коня. Татары успели собрать оружие и брони убитых, забрали лошадей, оставив несколько кобыл наместнику и его людям, двинулись следом за своим господином. Убеленный сединами ратник наместника попробовал было запротестовать против наглого грабежа, но Булат надменно глянул на него, положив руку на рукоять сабли. Лука Фомич, грозно сдвинув к переносице густые брови, повторил движение татарина. Ратник оглянулся на своего господина, но тот молчал как рыба, воин мгновенно притих, спорить с силой – дураков нет. Через час Андрей и думать забыл о своей встрече с ржевским наместником. А еще через час на горизонте засверкали золотые купола многочисленных церквей Твери.