Силы Хаоса: Омнибус - Кристиан Данн

Шлем Валикара был сделан из серого керамита и увенчан вбитыми рогами из марсианской бронзы, окрашенной в красный цвет. Левый глаз и висок заменял стрекочущий монокуляр целеуказателя.

Его приветствие, как обычно, было нейтральным.

— Говорили, что ты погиб при Дрол Хейр.

— Люди мне постоянно об этом сообщают. Как видишь, это всего лишь навязчивый слух.

— У меня нет настроения валять дурака, — в жестяном скрежете его голоса явно слышалась резкость. Я задался вопросом, не причиняет ли это ему боль. Мимолетное соприкосновение моих и его чувств показало, что да — причиняет. Непрекращающуюся боль во влажной плоти гортани.

— Правительница требует твоего безотлагательного присутствия, — сказал он.

— Проблема?

Он фыркнул.

— Хайон, куда бы ты ни направился, за тобой всегда следуют проблемы. Просто идем со мной.

Вооруженный эскорт являлся традицией Ореола Ниобии, и возражать против него означало лишь провоцировать осложнения. Валикар повернулся и сделал жест своим спутникам, которые расступились, открывая нам проход на станцию.

Ореол имел нестандартную конструкцию, он был сооружен из нескольких крейсеров Механикума и сырья, добываемого на поверхности самого Галлиума. Двигаясь по его концентрическим коридорам, ты шел в мире черного железа и красного металла, в окружении тиканья часовых механизмов.

Влияние обитателей на их орбитальный замок сделало его параноидальным местом. Как и множество вещей внутри Ока, Ореол Ниобии отражал причуды и желания тесно связанных с ним смертных и излучал такую же агрессивную, мрачную нейтральность, как и те, кто жил на борту. Он был темен, тускло освещен в тех местах, где вообще освещался, а помимо стерильной химической вони, которой, похоже, оказывался приправлен воздух во всех моих делах с Механикумом, в залах Ореола стоял запах гниющих вне поля зрения тел, оставшихся ненайденными и разлагающихся.

Тут и там по коридорам двигались оборванные группы преображенных варпом чернорабочих Галлиума, погоняемых разумами и электрическими кнутами-разрядниками их надсмотрщиков с Марса.

— Ты слышал? — спросил идущий перед нами Валикар. — Луперкалиос пал.

Я посмотрел на него, на полированный металл его неокрашенного керамитового доспеха.

— Кто тебе об этом рассказал?

— Твой друг. Он прибыл три дня назад.

Мои сердца дважды глухо ударили. Выбрался ли кто-то из Сынов Гора на борту «Восхода трех светил»? Удалось ли им бежать из засады?

— Фальк добрался сюда, — предположил я.

Что с провидцем? — раздался нетерпеливый голос Ашур-Кая. — Что с Саргоном?

Увидим.

Валикар кивнул, подтверждая мою догадку.

— Фальк добрался сюда. Впрочем, я бы этому так не радовался, колдун. От него мало что осталось.

Дваждырожденные

— Мы обнаружили обломки, дрейфующие в пустоте. Мои команды утилизаторов уже растаскивали корабль на части, когда мы обнаружили, что есть выжившие.

Выше пояса Правительница Кераксия выглядела легендой, облеченной в металл. Она прохаживалась по своим покоям с полной достоинства неустанностью, сложив четыре руки на груди. Это была обретшая тело древняя индуазийская богиня Кали-Ка, сотворенная из почерневшей от сплавления бронзы, железа и стали. Я сомневался, что она намеренно приняла облик Богини Времени и Разрушения, однако сходство было настолько близким, что навязчиво выходило за рамки простого совпадения. Ее лицо представляло собой выполненную из темного металла маску щерящейся демоницы с раскосыми глазами, которые, похоже, были овалами полированного обсидиана, вставленными в железные глазницы. Она говорила сквозь стиснутые золотые зубы, и в просветах между клыками, покрытыми выгравированными молитвами, слабо поблескивал имплантированный ротовой вокализатор. Ниже пояса она куда меньше напоминала человека — и куда меньше божество.

— Взгляни, что мы нашли, — произнесла она.

На широком экране прикрепленного к стене монитора появилась полная внутренняя сканограмма фрегата «Восход трех светил». Она уставилась на изображение с непоколебимой сосредоточенностью. К моей тревоге, корабль был страшно поврежден, гораздо сильнее, чем до и во время засады среди шторма.

— Все-таки они бежали к Галлиуму, — сказал Леор. — Как они сюда попали?

Правительница все еще не отворачивалась от диаграммы.

— Они не совсем добрались до Галлиума. Мы привели этот остов с края Превратности Берила.

Она указала на отдельный гололит, который демонстрировал скопление напоминающих струпья областей еще более яростной нестабильности в звездных системах вокруг Галлиума. Превратность Берила была всего лишь одной из десятков прорех в варп, испещрявших окрестную область. Великое Око постоянно пребывало в движении, однако потоки и волны закручивались вокруг вихрей более сильных волнений и островков относительно устойчивого покоя.

Что бы ни произошло с «Восходом трех светил» после его исчезновения в сердце бури, он возник на острие особенно бурного региона.

— Что с выжившими? — спросил я. — Где они?

— Они здесь, на борту Ореола Ниобии, заключены в нашем медицинском комплексе.

Это слово заставило меня сделать паузу.

— Вы сказали «заключены». Не восстанавливаются или поправляют здоровье. Заключены в вашем медицинском комплексе.

— Я чрезвычайно точна в выборе слов, — отозвалась она. — Тебе об этом известно. И я забираю обломки их корабля в качестве платы за их лечение. Если они возразят, я их сожгу, а пепел выброшу в пустоту.

— Как… щедро, Правительница.

— Это очень щедро, принимая во внимание, что фрегат полностью разрушен. Теперь он годится исключительно на металлолом. Фальк в числе выживших, и я питаю к нему некоторую привязанность, однако этой выходкой он испытал мое терпение. Чтобы вытащить труп его корабля из глубокой пустоты, потребовались существенные затраты времени и сил. Спасение его жизни обошлось еще дороже. Он передо мной в долгу, Хайон. В долгу перед Галлиумом.

— Где остов теперь?

— Я кажусь тебе склонной к беспечности? — поинтересовалась она, начиная прохаживаться. — Он спрятан.

И, несомненно, его уже разбирают. Нейтральность Галлиума стояла превыше всего. Разумеется, город-государство спрятал бы корабль Легиона, взятый на абордаж, разграбленный и похищенный его рабочими — пусть даже они утверждали, что имеют законное право забрать его.

— Валикар сказал, что выжившие говорили о Луперкалиосе. И обо мне.

Кераксия склонила голову, будто оказывала мне услугу.

— Твое имя фигурировало среди того немногого осмысленного, чего нам удалось от них добиться. Я велю Валикару вскоре отвести вас к ним. Для начала перестань задавать мне вопросы. Хайон, мне хотелось бы и самой получить ответы.

Я поглядел на нее и не сказал ни слова. Галлиум являлся одной из предпочтительных для моей группировки гаваней, а Кераксия была одним из наиболее надежных моих союзников. Мне не хотелось провоцировать ее гнев. Сохранение ее симпатии многое для меня значило.

Кераксия заметила мою осторожность. Она не могла улыбнуться. Правительница не так сильно оторвалась от своих биологических корней, как стремятся сделать многие из элиты Механикума, однако ее кованое лицо не позволяло ничего столь простого, как человеческая мимика. Ее смех, в лучшем случае смешок, был неожиданно мягким выдохом, сопровождаемым проблеском вокализатора.

— Ты мне нравишься, Искандар.

Я поклонился.

— Я знаю, Правительница.

— Тактичная осторожность и идиотская отвага уже в следующий миг. Получается прелестное противоречие.

Она продолжала мерить шагами помещение своего секлюзиуса, представлявшее собой платформу с куполом, возвышавшуюся над Ореолом Ниобии со стороны южной секции корпуса. Защитные заслонки были сдвинуты, предоставляя несравненное зрелище всего орбитального кольца, звезд над головой и планеты внизу. В небе сгущались красно-фиолетовые прожилки Пространства Ока, но их было недостаточно, чтобы скрыть из виду далекое светило Галлиума — сферу нездорово-синего цвета, терзаемую солнечными бурями.

Я повернул голову, взглянув на два звездолета без опознавательных знаков, пришвартованные и закрепленные на противоположном краю станции относительно места, где дозаправлялся «Тлалок». Ни на одном из боевых кораблей не было символов их группировки или же Легиона. Не представлялось возможным определить, на чьей именно они стороне.

— Хайон, — произнесла Правительница. — Что вы делали в ходе встречи с Фальком и Леорвином Огненным Кулаком?

— Не называй меня Огненным Кулаком, — проворчал Леор.

Правительница развернулась к Леору и, издавая пощелкивание, приблизилась к нему. Как я уже говорил, ее тело с четырьмя руками внешне походило на человеческое, в коже из черненого металла отражалось ядовитое сияние далекого солнца. На этом видимость человечности заканчивалась.