Любовь красного цвета - Салли Боумен

– Нет, дорогая. – Лазар потянулся к ней и взял ее за руку. – Ты звонила ей из Марокко четыре раза. Сейчас – воскресенье и к тому же раннее утро. Она наверняка еще спит, и ты разбудишь ее. Не забывай, дорогая, она уже давно не девочка.

– Я скучаю по ней. Мне хочется, чтобы она жила с нами, как раньше. Ты не должен был отсылать ее, Жан.

– Я и не делал этого, милая, – со вздохом ответил Лазар. – Она сама решила уйти на отдых. Я купил ей замечательную квартиру, у нее теперь собственная служанка.

– Она была моей служанкой. Она была мне как мать. Она понимает меня. А ты… Ты выгнал ее!

– Выгнал? Как ты можешь так говорить, дорогая! Лазар попытался подавить в себе гнев. Он действительно всегда недолюбливал Матильду – суровую женщину, простую крестьянку из Прованса, которая прислуживала Марии на протяжении последних двадцати лет. Она была ревнива, скрытна и являлась главным хранителем святилища Марии. Однако Лазар не выгонял ее, разве что способствовал ее добровольному выходу на отдых. Но в конце концов за последние пять лет Матильду на самом деле извели непрекращавшиеся стрессовые ситуации в доме Марии.

– Послушай, дорогая, – продолжал он, – ты сможешь повидаться с Матильдой завтра, когда отдохнешь и будешь чувствовать себя получше. А пока… – Лазар умолк, размышляя, чем бы отвлечь ее от грустных мыслей. – Покажи мне, что ты купила.

К его облегчению, это сработало. Что ж, Мария в последнее время была не способна сосредоточиваться на чем-то одном в течение долгого времени. Ее лицо сразу же осветилось радостной улыбкой, и она потянулась к сумке, с которой не расставалась на протяжении всего перелета из Марокко в Париж. Одну за другой она стала перебирать маленькие, красивые вещицы, находившиеся там. Она сама покупала их, и все же, вынимая очередную, неизменно издавала тихий возглас радости и восхищения, словно сумка эта была мешком с неизвестными подарками, а сама она – маленькой девочкой.

Поездка в их загородный дом в Марокко явилась внезапным капризом Марии. Эта мысль осенила ее ночью в пятницу, а двумя часами позже они уже летели на частном реактивном самолете. Всю дорогу Мария не находила покоя и пребывала в слезливом настроении, а как только они прибыли в Фес, ей тут же захотелось обратно.

Этому воспротивился Лазар. По его распоряжению их уже ждал джип. После легкого завтрака, в течение которого Мария не взяла в рот ни крошки, они отправились в пустыню. Они смотрели, как медленно проступали в предутреннем свете невидимые пока горы, материализуясь в фантастическом сочетании желтого, розового и лазури – цветов, которые являют собой рассвет в пустыне. Однако эта красота, так пленявшая Марию в прежние годы, теперь лишь на мгновение привлекла к себе ее внимание. Лазар сжал ее руку.

– Взгляни, родная, видишь тот пик? Видишь снег, лежащий на нем? Смотри, как солнце окрашивает его золотом.

– Мне холодно, Жан. Я хочу домой.

– Милая, еще несколько минут. Иди ко мне, поплотнее закутайся в свой мех, а я обниму тебя – вот так. Дорогая, ты помнишь нашу коллекцию восемьдесят пятого года? Тогда мы тоже приезжали сюда. Мы стояли на этом же месте. Ты так беспокоилась за коллекцию, говорила, что у тебя нет ни идей, ни вдохновения – ничего! А потом ты посмотрела на эти цвета, и к тебе пришло озарение, помнишь? Мы сразу же вернулись домой, и ты принялась рисовать. Лист за листом, десятки рисунков, и все они были восхитительны: такие светлые, утонченные. А цвета, Мария, какие были цвета! В тот год ты создала наряды для богинь. Те, кому довелось их увидеть, запомнили их навсегда. О них до сих пор говорят.

– Это было тогда. Сейчас все иначе. Теперь я несчастна.

– Ты счастлива, дорогая! Мы оба счастливы! – Лазар крепче прижал к себе Марию и почувствовал, как она дрожит.

– Жан, ты обещал мне подарок. Я хочу его получить. Ты сказал – утром. Сейчас – утро.

– Хорошо, – ответил он. Они вернулись к машине, и Лазар быстро погнал ее по направлению к вилле. Отослав слуг, он провел Марию в ее любимое место – уединенный внутренний дворик виллы. Патио было выдержано в мавританском стиле – с жасминовыми кустами и апельсиновыми деревьями. Тут был и маленький фонтан. Вода, нежно звеня, струилась из чаши, расписанной лазурью и золотом. Этот звук был единственным, нарушавшим тишину. Лазар опустился на каменную скамью у фонтана и со своей неизменной церемонностью и обстоятельностью достал из кармана и положил на свою ладонь маленькую белую коробочку, перевязанную серебряным шнуром, затем с улыбкой протянул коробочку женщине.

Мария взяла подарок и стала нетерпеливо рвать обертку, а когда открыла коробочку, увидела в ней что-то, завернутое в золотистую легкую ткань.

– Что это, Жан? О, что же это может быть?

Мария подняла к нему порозовевшее от волнения лицо. Ее широко раскрытые черные глаза смотрели на него, рот приоткрылся. Когда Мария смотрела на него таким доверчивым, таким невинным взглядом ребенка, у Лазара щемило сердце.

– Нет, не говори, я сама догадаюсь. Здесь что-то маленькое и очень красивое. Это кольцо, Жан? Или драгоценный камень? Изумруд? Скарабей? Какой-нибудь необыкновенный камушек? Помнишь, какие мы с тобой находили в Таиланде? Да, тут что-то маленькое и твердое. Я думаю, камень.

Лазар улыбнулся. Его всегда умиляло это трогательное отношение Марии к красоте. Ну, где еще найти женщину, в глазах которой драгоценный бриллиант будет обладать такой же ценностью, как красивая, но ничего не стоящая раковина или камушек?

– Ни то, ни другое, ни третье, дорогая, – мягко ответил он. – Это действительно очень маленькая и даже чудесная вещица. Поверишь ли ты, если я скажу, что ты держишь в руках птицу?

– Птицу, Жан? – Мария удивленно смотрела на него.

– Да, моя дорогая. У тебя в руках – маленькая голубка. Маленькая «белая голубка» – так это называется. Проглоти ее. Видишь, я даже приготовил для тебя стакан с водой. Ее нужно запивать только водой, дорогая, и ни в коем случае вином. Выпей и увидишь. Эта маленькая «голубка» обладает огромной силой. Ты почувствуешь, как за твоей спиной воистину вырастают крылья.

– Ты уверен? – Она не сводила с него пристального взгляда. – Обещай мне, Жан! В прошлый раз…

– Я знаю, дорогая. На сей раз – никаких ошибок. Клянусь тебе! Попробуй.

Мария развернула золотой шелк, внимательно поглядела на маленькую белую таблетку, затем взяла из рук Лазара стакан с водой. После этого она проглотила таблетку так, как послушная девочка пьет лекарство, прописанное врачом. Прошло некоторое время. Лазар наблюдал за ней, слушая журчание воды в фонтане. Мария прижала свою маленькую ладошку к груди и вскрикнула.

А затем – началось: лихорадочная активность, поездка на рынок, откуда они возвращались, заваленные маленькими свертками, купание в бассейне, желание говорить – так, как она не разговаривала с ним уже многие годы. Даже сейчас, сидя рядом с ней в роскошной машине, Лазар продолжал ощущать на своей коже давно забытые ласковые прикосновения ее губ и пальцев. Для него это было агонией, для нее – двадцать четыре часа ничем не омраченного счастья. По крайней мере, Мария сама не уставала это повторять. Однако теперь Лазару казалось, что она постепенно начинает выходить из этого состояния.