Ведомые Духом - Катти Шегге

Дуглас ждал, что по другую сторону гор его взгляду предстанут зеленые поля и луга, прозрачные воды рек и озер, пейзажи, напоминавшие родной Тайраг. Но при спуске перед ним раскинулась все та же пустошь.

— Наконец, мы добрались до Истары, — произнес командир.

— Она, как я погляжу, мало чем отличается от земель Межгорья, — вздохнул Дуглас.

— Да, трудно поверить, а давным-давно здесь возвышались непроходимые леса, — вступил в разговор самый старый пограничник в отряде. Ему было около шестидесяти лет, но он наравне со всеми переносил трудности перехода. — В них скрывались южные дикие племена, защищаясь своими кровавыми богами, которым приносили жертвы на деревянных алтарях. Даже предки тонов при наступлении морян с севера отступали не в темные дебри, где обитали страшные божества, а к пелессам в горы на восток. Сам я родом из Рустанада, и помню, как бабка пугала меня мальчонкой мертвецами, сосущими кровь у непослушных ребят, которые ночью сбегают со двора, — солдат усмехнулся. — Но большую часть этих лесов вырубили первые переселенцы на юг при сыне Кассия, Релии. Его солдаты захватили территории с помощью видиев, которые шли впереди отрядов, обливая деревья и черную землю живой водой. Священная жидкость уничтожила нечисть, обитавшую в этих зарослях, да и саму растительность, которая была пропитана кровью многочисленных жертв. Колонизаторы вырубили засыхающий лес, землю начали обрабатывать сапой и мотыгой. Но она опять потребовала крови. Во время гарунской войны наши солдаты защищали каждый квадрат родной страны, не пропуская несметные орды гарунов. Облилась кровью морийцев и их врагов эта земля, истоптали тысячи копыт зеленую траву, выжгли гарунские костры и пожары богатые города и деревни, пересохли реки и водные источники. Наследница Мория остановила нашествие дикарей Серебряной Стеной, которую построили от Великого моря до Пелесских гор. Не пустили гарунов вглубь государства, но потеряли зеленые поля и луга тогдашней Релии. Гаруны ещё около ста лет владели этими краями, но лишь окончательно истощили почву конными стадами, разводимыми для новых нашествий на север. Когда морийцы вернули себе территории южнее Стены, назвали их Истарой.

— Не богата эта земля по виду, — сказал Алкар, — но, как и другие края, принадлежит нашему государю. Мы защищаем её от врагов Мории, а наши граждане трудятся на ней и исполняют волю богов. В нескольких лигах на юг находится самое восточное истарское поселение — Пункт 34. Ссыльные преступники занимаются там, в основном, добычей угля в шахтах, за что и кормят свои семьи. Его коменданту я передам тебя, рудокоп. Он займется твоим делом, запишет показания, перешлет их в Лемах. Здесь тебе предстоит дожидаться приговора.

Пункт 34 состоял из пяти дюжин старых деревянных домов, взгроможденных вокруг высокого каменного здания. К нему Алкар направил отряд по глиняной дороге, протоптанной от горных склонов. Возле покосившихся изб резвились ребятишки, женщины стирали белье и кормили домашнюю птицу, прикрикивая на маленьких сорванцов. Недалеко от каменного дома, который пограничники назвали прохлом, что значило колодец на старом южанском наречии, располагались небольшая конюшня и кузница.

— Основные печи для переплавки металлов и изготовления орудий находятся в шахтах, — пояснял командир. — Они остались ещё со времен Пелесса, там работают все мужчины этого поселения. Их жены, большинство из которых тоже провинились перед законом и отбывают ссылку в Истаре, живут в этих лачугах. Я очень хорошо знаю коменданта этого пункта. Несколько лет назад он писал многочисленные жалобы в Алмааг и Лемах с просьбами привести строительный материал для поселения. Комендантская вышка стояла на деревянных сваях десять локтей высотой, где располагалась круглая площадка, служившая начальнику и хозяйской обителью, и местом службы. Это было убогое тесное жилище. Государь приказал доставить в эти края лес и камень, но дерево, которое очень дорого ценится среди пустыни, потерялось по дороге, пропали и строители. Видимо, один из комендантов других пунктов за весомую сумму перехватил груз. Потом это списали на восстание осужденных. Жителям 34-го самим пришлось добывать камни и обустраивать поселок, в то же время трудясь на Алмааг в счет ссылки. Поэтому был построен лишь один двухэтажный дом, куда и перебрался старина Квинт. Здесь же в небольших комнатах живут его помощники.

Отряд спешился у входа в прохл. Алкар быстрой поступью перешагнул порог, велев Дугласу следовать за ним. По узкой лестнице они поднялись на верхний этаж и оказались в квадратной комнате, погруженной в прохладу и полумрак. Её убранство составляли три стола, прилегавших друг к другу, и скамейки вдоль стен. Внутри находились двое. Один из них был в летах, его волосы уже побелели, как мел, а лицо и руки покрылись жилистыми складками. Старик был облачен в длинную зеленую накидку, края которой украшали вышитые золотыми нитками узоры. Он держал в руке длинную указку, которой постоянно постукивал по дереву. Напротив него молодой парень в бедной одежде, всхлипывая и утирая грязное лицо рванным рукавом, уверял собеседника в своей невиновности. Появление нежданных посетителей прервало его рыдания.

Старик поднялся с массивного деревянного кресла и поспешил навстречу Алкару. Он оказался очень низкого роста, с круглым животом, выпиравшим из-под красивого балахона.

— Мой друг, — обратился он к пограничнику, сменив скучающий взор на искреннее дружелюбие, — я так рад, что ты, наконец, заехал ко мне! У меня в последнее время дел по горло, но они подождут. Парень, — старец бросил брезгливый взгляд в сторону ссыльного, — возвращайся в подвал, скажи, чтоб тебя закрыли там до завтра. Утром мы продолжим разговор.

Юноша послушно поднялся с места и, оттерев красные от слез глаза, спустился по лестнице. Дуглас, стараясь подольше оставаться незамеченным, затих на одной из скамеек в темном углу. Комендант усадил знатного гостя около себя на освободившийся стул, достал из-под столешницы бутылку вина, наполнив кубок для старого знакомого.

— Ну, расскажи старику Квинту, что слышно за пределами нашего маленького оплота, — спросил он Алкара. — Есть ли в портах рустанадские корабли или, это правда, что Алмааг установил монополию на торговлю с Истарой?

— Я очень рад тебя видеть, комендант Квинт, — ответил пограничник, не притрагиваясь к напитку. — Но иду я с востока, и занесли меня к тебе не дружеские беседы, а дела.

— Дела! У всех дела, — перебил его комендант, — и разрешать все эти дела должен я за свое мелкое жалование!