Криминальный пасьянс - Александр Овчаренко

— Найди мне этого Перепёлкина! — сквозь зубы произнёс Кох и швырнул журнал в сторону секретарши. Журнал заскользил по полированной поверхности стола и упал на ковровое покрытие к стройным ногам красивой женщины. Секретарь молча подняла журнал и удалилась в приёмную. Кох не успел выкурить сигарету, как по селектору раздался голос секретарши.

— Генрих Вольфович, Перепёлкин на связи.

Кох торопливо схватил трубку.

— Я раздавлю тебя, щенок! — прорычал он в трубку вместо слов приветствия.

— Кто это? — насторожённо осведомился невидимый собеседник.

— Это Кох! Кох! — в гневе прокричал «теневой губернатор».

— Генрих Вольфович? Мы не знакомы, но я о Вас много слышал. Я удивлён вашим звонком. Наши интересы раньше нигде не пересекались.

— А теперь пересеклись! — продолжал рычать хозяин кабинета, но в его голосе уже не было ненависти. — Советую тебе отказаться и не путаться у меня под ногами.

— От чего отказаться? — удивился незримый собеседник. — Я Вас не понимаю!

Кох глотнул минералку прямо из горлышка бутылки, и, немного поостыв, продолжал.

— Не понимаешь? А ходоков из Сахалина хорошо понимаешь? На губернаторское кресло нацелился и «не понимает»!

В трубке послышался вздох облегчения.

— Ах, вот Вы о чём! Теперь я Вас понял. До меня доходили слухи о том, что некая инициативная группа собирается двинуть меня губернаторы Сахалина, но я не придал этому никакого значения. Генрих Вольфович, Вы можете быть спокойны: я не собираюсь баллотироваться ни в какие властные структуры, тем более уезжать из Москвы. Я здесь замутил новый многообещающий проект, и Сахалин мне не в масть!

— Неужели? И можешь отвечать за свои слова?

— Хотите, поклянусь подоходным налогом! — засмеялся в трубку Перепёлкин. Коху понравился этот смех. Так смеются люди с чистой совестью, не имеющие камня за пазухой, да и сама манера разговора Перепёлкина была открытой, бесхитростной.

«Может, и правда все эти разговоры о его губернаторстве — «газетная утка», а я, как фраер, на это клюнул, — успокоившись, подумал Кох. — Зря я на него «наехал»! Паренёк, видимо, ещё неиспорченный, даром что бизнесмен года! И как его с таким характером наши коммерсанты не съели?»

Генрих Вольфович вздохнул и нажал на трубке кнопку повтора последнего номера.

— Слушаю Вас, Генрих Вольфович, — ровным голосом произнёс Перепёлкин, ничуть не удивившись повторному звонку.

— Я тут на тебя пошумел сгоряча, так что ты, брат, меня извини, — мягким, почти вкрадчивым голосом произнёс Кох. Обычно таким тембром голоса он старался говорить с женщиной, когда хотел добиться взаимности. Последний раз этим приёмом он пользовался лет десять назад. Последнее десятилетие ему не приходилось упрашивать женщин. И сотрудницы и знакомые отдавались ему по первому требованию. Кох не знал, да и не задумывался, чего больше в этой покорности — любви или страха. Он просто был Кохом, и ему это нравилось.

— Предлагаете мировую? Я согласен! — задорно ответил бизнесмен года. — Называйте любой ресторан, мне любое меню по карману! — пошутил Сашка.

— У меня весь этот город в кармане! — усмехнулся в трубку Кох. — Предлагаю встретиться в Петропавловке, там есть один неприметный ресторанчик — «Аустерия».

— Согласен, но крепость сейчас закрыта на реставрационный работы…

— Не для меня! — перебил его Кох. — Подъезжайте через полчаса, у входа Вас встретят мои люди, — и положил трубку.

В этот момент, на другом конце Петербурга, в неприметном панельном пятиэтажном доме спортивного вида мужчина средних лет терпеливо дослушал диалог бизнесменов и отключил аппаратуру прослушивания.

— Собирайтесь! — отдал короткое распоряжение Швейк, и трое молодых парней, находившихся с ним в комнате, быстро, но без суеты стали собирать необходимое для выполнения задания оборудование. Группа ликвидаторов хорошо знала своё кровавое дело, и им не нужно было повторять дважды.

Перед тем, как сесть в лимузин, Кох с удовольствием вздохнул пахнущий талым снегом воздух и, запрокинув голову, посмотрел на очистившееся от серых облаков бледно-голубое петербургское небо.

— Весна! — с улыбкой произнёс он, глядя в небесную высь. — Перезимовали!

После чего легко, почти по-мальчишески запрыгнул вглубь салона бронированного автомобиля.

Кох не зря выбрал ресторан, находящийся в бывших казематах Петропавловской крепости: отсутствие окон и толстые крепостные стены исключали даже теоретическую возможность покушения на него во время застолья. Впереди был приятный вечер, и Кох впервые за последнюю неделю расслабился. По его расчётам, судьба не могла преподнести ему неприятный сюрприз: он всё проверил и всё рассчитал.

— Господь хранит меня! — с удовольствием подумал он, глядя на перстень с чёрным бриллиантом на безымянном пальце левой руки. — Ну, и служба безопасности…

В это время лимузин резко затормозил и Кох, качнувшись, несильно ударился лбом о стекло.

— Что за чёрт! — прорычал он и c раздражением вылез из салона, утопив начищенные до блеска ботинки в снежной каше. Из следовавшего за ним автомобиля охраны выбежали трое охранников во главе с начальником службы безопасности Богдановичем. Они что-то кричали и махали руками.

Кох огляделся: ничего угрожающего он не заметил. Лимузин ещё не выехал с территории порта, а это была его вотчина, и отсюда он удара не ждал. Впереди перегородив дорогу, буксовала длинная фура, водитель которой не рассчитал радиус поворота, и машина заехала в неглубокий кювет. Ситуация в условиях весенней распутицы типичная и никак не напоминала «подставу».

Охранники, не добежав до него, вдруг присели, выхватили пистолеты и открыли огонь.

Кох боковым зрением увидел, как из открытых дверей находящегося рядом кирпичного склада, в его сторону потянулся дымный след и тут же раздался взрыв…

Первое что он увидел, придя в себя, была его левая рука. Напитывая снег ярко-красной кровью, она лежала на снегу в полутора метрах от его лица, и золотой перстень с чёрным бриллиантом был отчётливо виден на скрюченном и обожжённом пальце. Не отдавая себе отчёта, Кох пополз вперёд. В это мгновенье ему казалось, что важнее всего не потерять перстень. Не чувствуя боли и оставляя за собой кровавый след, он почти преодолел казавшееся ему бесконечно далёким расстояние до оторванной руки, как вдруг из застилавшего глаза кровавого тумана вышла незнакомая женщина в сиреневой шубке.

«Глюк! — мелькнула в сознании мысль. — Мне это только кажется», — подумал раненый и сгоряча потянулся за перстнем.

— Пустое, — красивым сильным голосом произнесла незнакомка, лицо которой закрывали широкие поля шляпы необычного фасона. Почему-то услышав этот голос, Кох почувствовал необъяснимый, почти животный страх.

— Кто ты? — немеющими губами прошептал он.

— Это неважно, хотя я никогда не делала из этого секрета. Скоро ты всё узнаешь, а пока будем считать, что мой визит ставит жирную точку в твоей биографии, — с усмешкой произнесла дама и сделала рукой жест, словно хотела погладить обрубок человеческой плоти. В этот момент на её левой руке, сверкнув в лучах нежаркого весеннего солнца, засиял старинный золотой перстень с неправдоподобно красивым чёрным бриллиантом.

— Почему? — из последних сил выдохнул Кох.

— Потому что ты последний Кох. У тебя нет, да и не могло быть наследников. Твой род исполнил своё предназначение и, повинуясь предсказанию, я должна забрать перстень вместе с его последним владельцем. Твой час пробил, и отныне ты в моей власти.

С этими словами таинственная незнакомка легко стянула с правой руки перчатку из тончайшей кожи и коснулась затылка поверженного «теневого губернатора». Коху стало холодно, так холодно, что снег, в который он бессильно упал лицом, показался ему горячим.

За мгновенье до того, как его поглотило Чёрное Безмолвие, он вдруг увидел себя маленьким мальчиком, уютно сидящим на коленях матери. Было почему-то грустно и одновременно мучительно больно, и захотелось начать всё с начала, но в этот момент в свои права вступила Вечность.

Глава 24

В ожидании времени «Ч», я решил не мотаться по улицам портового города, а внедрится в одну из ячеек заговора, которой, по моим расчётам, в предстоящей пьесе под названием «Переворот», отводилась активная роль. Выбор пал на боевое крыло общественно-политического движения «Сахалин…».

Для того, чтобы проникнуть в подразделение дружинников «Закон и порядок» я через связника заказал себе комплект документов, которые бы привлекли внимание руководителей дружины и обеспечили мне успешное внедрение и легализацию. Через неделю в местной газете я прочитал о продаже персидских котят абрикосового окраса. Это был сигнал о том, что посылка получена и ждёт меня в условленном месте.