Любовник на все времена - Сара Линдсей

— Ваш муж прежде всего будет наслаждаться вашей невинностью, а для мужчин это очень много значит. Они любят давать подобные уроки. Это обостряет их чувство мужественности. Но если ваша матушка ничего вам не объяснила, в таком случае я вам кое-что расскажу, хорошо? Слушайте, пока я буду помогать вам одеваться.

Мартина принялась тараторить, мешая французские и английские слова, так что Диана из всего услышанного смогла понять едва ли половину, а то, что не поняла, отнесла на счет не очень хорошего знания французского и недостатка воображения. Описанные Мартиной действия плохо укладывались в ее голове, а еще чаще приводили в шок и недоумение. Впрочем, убеждение Мартины, что поцелуи заставляют мужчин терять голову, послужили для Дианы утешением, она считала, что умеет целоваться.

Диана поняла: впереди ее ждет нечто такое, от чего она полностью потеряет голову. От рассказов Мартины у нее пробежала по спине дрожь, и ею овладело сладостное предчувствие. Так вот для чего Генри выбирал наиболее просторную кровать… Боже, что еще можно было делать на ней? От таких порочных мыслей ее щеки залил яркий румянец. Хорошо, что ее мать приняла это за волнение перед приближавшейся брачной церемонией.

Раскрасневшаяся от подобных мыслей, Диана в сопровождении брата вошла под своды церкви Святого Георга. Близкие и приглашенные уже заняли свои места. Ее дед, герцог, чувствовал себя неважно и поручил сопровождать Диану Алексу, чему она только порадовалась. Алекс, приехавший из Кембриджа за несколько дней до венчания, был несказанно доволен неожиданными каникулами. Иногда Диане казалось, что он радовался предстоящей свадьбе даже больше, чем она.

Но не все было так безоблачно, Диану не отпускали тревожные предчувствия. Любовь Генри не могла бесследно стереть шестнадцать лет страха и мучительных сомнений. Диана была счастлива, пожалуй, как никогда в жизни, и это наступившее счастье пугало ее, ибо она страшилась его потерять. Она волновалась и переживала не из-за венчания, ее тревожило отсутствие веры в будущую счастливую семейную жизнь, которая, по заверениям Генри, должна была продлиться лет пятьдесят, если не больше.

У Алекса не возникало подобных тревог, да и откуда им было взяться. Он выглядел ребенком, которому подарили новую яркую игрушку. Он то и дело задавал ей вопросы: возьмет ли его Генри с собой в клуба «Джентльмен Джексон», чтобы научить боксировать? Пойдут ли они вместе на ярмарку в «Таттерсоллз», чтобы купить ему лошадь для охоты? Можно ли ему будет остаться на Рождество? Диану смешили подобные вопросы, тем не менее она пообещала брату обо всем переговорить с Генри. Она подозревала, что в самом скором будущем брат станет ее частым гостем, причем его будет больше привлекать не столько она сама, сколько ее супруг.

Из-за двери показалась голова Изабеллы. У Дианы не было сестры, поэтому она попросила Изабеллу стать ее подружкой во время церемонии, отчего та расплакалась, но Диана уже привыкла к излишней чувствительности своей будущей золовки.

— Уже все готово, — громким шепотом сообщила Изабелла. — Ты не поверишь, но в церкви яблоку негде упасть! Я сейчас вернусь.

— Зато я охотно верю в это, — с юношеской горячностью воскликнул Алекс, находившийся рядом с Дианой. — Свет не верил в этот брак до тех пор, пока все не убедились… Ай! — пискнул он, когда Диана ущипнула его за руку.

— Держи при себя свои мысли, а то я забуду поговорить насчет тебя с другой половинкой этого невероятного союза.

Алекс улыбнулся и погладил руку, которую ущипнула Диана. Он был очень хорош: черные кудри, серые глаза в обрамлении длинных ресниц — в будущем он обещал стать настоящим красавцем, который разобьет немало женских сердец, как и его будущий зять.

— Я не успел тебе сказать, ты такая красивая сегодня.

— Ой-ой, только не думай, что твоя лесть поможет тебе, — насмешливо возразила Диана, хотя в глубине души ей было очень приятно услышать подобный комплимент от брата. Впрочем, она сама, будучи и любимой и влюбленной, прекрасно знала, насколько хороша сегодня.

Кроме того, мадам Бессетт создала настоящее произведение искусства, а не подвенечное платье, что лишь усиливало впечатление красоты и счастья, производимое невестой. Белое атласное платье поражало простотой покроя и элегантностью. Серебряная тесьма, украшавшая рукава и вырез, заметно царапала кожу, но Диана готова была вытерпеть это неудобство. Фестончатый подол напоминал колышущиеся волны, по которым плыли вышитые из серебряных нитей лебеди, державшие в клювах ветви дуба. Мадам Бессетт ознакомилась с гербами обоих семейств и сумела соединить отдельные элементы, взятые из этих гербов. Ветви дуба, символизировавшие выдержку и силу, были заимствованы из семейного герба Дианы, тогда как лебеди, символ любви и верности, были взяты из герба Уэстонов. Очарованная платьем Диана, наверное, в сотый раз оглядела свой наряд. Она никак не могла им налюбоваться.

— Пора, пора, идем, — в комнату влетела Изабелла. Она быстро и нежно обняла Диану.

— Не волнуйся. Хэл сегодня такой же нарядный и красивый. Хотя до Джеймса на нашей свадьбе он все-таки недотягивает, но все равно кое-кто из дам уже всплакнул, глядя на него, тогда как большинство просто умирают от зависти.

Взяв два букета, стоявших на соседнем столике, Изабелла протянула тот, который побольше, Диане.

— Надеюсь, букет тебе нравится. Хэл проявил дотошность и настоял на лилейниках и флёрдоранже.

— Очаровательный букет, то, что надо, — восторженно произнесла Диана, от глубокого волнения у нее заблестели слезы на глазах. Забота и внимание Генри тронули ее до глубины души. Она ни о чем не просила, не вдавалась в разного рода мелочи при подготовке к венчанию, но в таком подборе цветов несомненно чувствовалась рука Генри. Букет Изабеллы выглядел попроще, он состоял из желтых лилейников, тогда как в букете Дианы удивительно красиво сочетались белые лилейники, флёрдоранж и ландыши.

В день свадьбы она ни за что и никому бы не призналась, в том числе и Генри, что ее огорчает отсутствие отца. Нет, ей не хотелось его видеть в церкви, ведь он бросил их, поэтому его не оказалось среди приглашенных. Однако белые лилейники ненавязчиво напоминали ей о нем, о том счастливом времени, когда она вместе с отцом гуляла по садовым аллеям, украшенным лилейниками. Задумавшись, она невольно замедлила шаг.

— Диана, поторопись, — раздался горячий шепот Изабеллы над самым ее ухом. — Жених весь извелся от нетерпения.

Изабелла весело подмигнула и первая ступила под церковный свод.

— Ты готова? — спросил Алекс, протягивая сестре руку.